— Вы тот человек, который вытащил меня из реки? — спросила она.
— Сохрани Бог! — говорю.
— Я только доктор, который был так глуп, что вмешался в ваши дела после.
Она повернулась к хозяйке.
— Кто вытащил меня из реки? — спросила она.
Хозяйка назвала вас.
— Джермень? — повторила она про себя:
— никого не знаю по имени Джермень, хотела бы я знать, тот ли это человек, который говорил со мною на мосту.
— Тот самый, — ответила хозяйка, — мистер Джермень сказал, что встретил вас на мосту.
Услышав это, она задумалась на минуту, затем она спросила, может ли видеть мистера Джерменя.
— Кто бы он ни был, — говорит, — он рисковал жизнью, чтобы спасти меня, я должна поблагодарить его за это.
— Вы не можете благодарить его сегодня, — говорю, — я перенес его наверх, где он теперь находится между жизнью и смертью, я послал за его матерью, подождите до утра.
— Она повернулась ко мне не то с испугом, не то с досадой на лице.
— Не могу я ждать, — говорит, — вы все знаете, что наделали вместе с ним, возвратив меня к жизни!
Я должна уехать отсюда, завтра же я должна быть за пределами Пертшира. Когда проезжает здесь первый дилижанс, направляющийся к югу?
Не имея никакого представления о первом дилижансе, идущем к югу, я посоветовал ей обратиться к людям в трактире.
Мое дело (покончив теперь с дамой) было наверху, в этой комнате, следить за тем, как вы приходите в чувство.
Относительно вас все шло так, как я только мог желать, и ваша добрая матушка находилась тут.
Я поехал домой на случай, что буду нужен кому нибудь из обычных пациентов.
Когда я вернулся сегодня утром, сумасбродная трактирщица уже была наготове с новой историей.
— Уехала! — вскричала она.
— Кто уехал? — спрашиваю.
— Дама, — говорит, — уехала поутру с первым дилижансом!
— Вы хотите сказать, что она оставила этот дом? — воскликнул я.
— Именно то! — сказал доктор с большим удовлетворением, чем когда либо.
— Спросите вашу матушку и она удостоверит вас в том как нельзя вернее.
У меня другие больные, которых надо навестить… Спешу объехать их.
Дамы вы больше не увидите, и тем лучше, по моему мнению.
Через два часа я вернусь и, если я не найду вас хуже, подумаю о том, чтобы перевести вас из этого чужого места в знакомую удобную кровать дома.
Не давайте ему говорить, сударыня, не давайте ему говорить!
С этими словами на прощание оставил нас доктор.
— Неужели это в самом деле правда? — спросил я матушку.
— Неужели она уехала отсюда, не дождавшись, чтобы увидеться со мной?
— Никто не мог удержать ее, Джордж, — ответила матушка.
— Она уехала сегодня утром в дилижансе, который идет в Эдинбург.
Я был горько разочарован.
Да, «горько» настоящее слово, хотя речь шла о женщине для меня посторонней.
— Вы сами видели ее? — спросил я.
— Мимоходом видела несколько минут, друг мой, когда шла к тебе наверх.
— Что она сказала?
— Она просила меня извинить ее перед тобой.
Она сказала:
«Передайте мистеру Джерменю, что мое положение ужасно. Никто на свете не может помочь мне.
Я должна уехать.
Моя прошедшая жизнь так же кончена, как будто ваш сын дал мне утонуть в реке.
Я должна начать новую жизнь в новом месте.
Просите мистера Джерменя извинить меня, что я уезжаю, не поблагодарив его.
Есть личность, которую я твердо решилась не видеть более никогда! Никогда! Никогда!
Прощайте, постарайтесь простить».
Она закрыла руками лицо и не говорила ничего больше.