День был великолепный, уединенная лесная местность сияла во всей красоте.
Деревянный павильон, откуда открывался вид на стремительно падающий с высоты поток реки, был построен владельцем этой местности для удобства устраиваемых увеселительных поездок.
Матушка посоветовала мне попробовать срисовать вид павильона.
Я приложил все старание, чтобы угодить ей, однако не остался доволен результатом моих усилий и бросил рисунок вполовину недоконченным.
Оставив на столе в беседке альбом и карандаш, я предложил матушке перейти деревянный мостик, переброшенный через реку ниже водопада, и посмотреть, каков вид с этой точки.
Оказалось, что с противоположного берега картина водопада представляла еще больше затруднений такому любителю художнику каким был я.
Мы вернулись к павильону.
Я подходил первый к отворенной двери.
Неожиданное открытие заставило меня остановиться.
Павильон уже не был пуст, после того как мы оставили его.
Дама сидела У стола с моим карандашом в руках и писала в моем альбоме!
Прождав с минуту, я сделал несколько шагов к двери и опять остановился, от изумления захватило дух.
Незнакомка, сидевшая в павильоне, теперь ясно представлялась мне той женщиной, которая покушалась на свою жизнь на мосту!
Не могло быть сомнения.
Вот и одежда та же, и памятное лицо, которое я видел в вечерних сумерках, которое снилось мне ночью совсем недавно!
Та самая женщина была это, я видел ее так ясно, как отражение солнца в водопаде, та самая женщина, с моим карандашом в руках, пишущая в моем альбоме!
Матушка, следовавшая за мной, заметила мое волнение.
— Джордж, — воскликнула она, — что с тобой?
Я указал рукой на отворенную дверь павильона.
— Ну хорошо, — сказала матушка, — на что же мне смотреть?
— Разве вы не видите, кто сидит у стола и пишет в моем альбоме?
Матушка с тревогой посмотрела на меня.
— Уж не заболел ли он опять? — сказала она про себя.
Едва эти слова донеслись до моего слуха, как женщина положила карандаш и медленно поднялась со стула.
Она взглянула на меня грустным и умоляющим взором, потом подняла руку и сделала мне знак, чтобы я подошел к ней.
Я повиновался.
Двигаясь бессознательно, привлекаемый все ближе и ближе неодолимой силой, я поднялся на ступени, которые вели в павильон.
Я остановился в нескольких шагах от нее.
Она шагнула ко мне и слегка прикоснулась рукой к моей груди.
Ее прикосновение наполнило меня странно смешанным ощущением восторга и страха.
Спустя немного она заговорила тихим, мелодичным голосом, который сливался в моих ушах с отдаленным журчанием водопада, пока наконец оба звука не слились в один.
Я слышал в журчании потока ясно произнесенные ее голосом слова:
"Вспомни меня.
Приди ко мне! " Она отняла руку от моей груди, мгновенный мрак, словно мимолетная тень, затмил в комнате яркий дневной свет.
Я искал ее глазами, когда прояснело опять.
Ее уже не было.
Ко мне вернулось сознание действительности.
Я увидел тени снаружи, которые стали длиннее и говорили, что вечер близок.
Я увидел приближающийся экипаж, который ехал за нами.
Я почувствовал руку матери на моем плече и встревоженный голос ее, когда она говорила со мной.
Я был в состоянии ответить ей знаком, прося не беспокоиться обо мне, но более того я сделать не мог.
Одно желание поглощало все мое существо, и дух, и тело — желание взглянуть на альбом.
Так же, несомненно, как я видел женщину, так же, несомненно, я видел, что она писала в моем альбоме моим карандашом.
Я подошел к столу, на котором лежал раскрытый альбом.
Я взглянул на пустое место внизу страницы под линиями первого плана на моем недоконченном рисунке.
Матушка последовала за мной и также посмотрела на эту страницу.
Письмо было тут!
Женщина скрылась, но слова, написанные ею, остались, видные для глаз моей матери, как и для моих глаз, читаемые глазами моей матери так точно, как и моими!
Вот слова, которые мы увидели начерченными в двух строках точь в точь, как я списываю их здесь:
Когда полный месяц взойдет над источником Святого Антония.