В жизни не слыхивал про источник Святого Антония, я понятия не имею, где он находится.
Положим, я найду его, положим, путь к нему окажется удобен, — не пожелаете ли вы поехать со мной?
— Сохрани меня Бог! — горячо возразила матушка.
— Я не хочу иметь ничего общего с этим.
Ты заблуждаешься, ты в состоянии ненормальном — я поговорю с доктором.
— Сделайте это, дорогая моя!
Мистер Мек Глю человек умный.
Мы пойдем мимо него, пригласим его обедать.
А теперь оставим этот разговор, пока не увидимся с доктором.
Я говорил шутливо, но вполне вознамерился исполнить то, что сказал.
Я был очень расстроен, нервы мои потрясены до того, что меня пугал малейший шум на дороге.
Мнение такого человека, как Мек Глю, который на все земное смотрел с одной и той же неизменно практической точки зрения, действительно могло принести мне пользу как нравственное лекарство.
* * * Мы выждали той минуты, когда десерт стоял на столе и слуги вышли из столовой.
Тогда я рассказал доктору то, что уже изложено мной выше, и сделав это, я раскрыл альбом, чтобы он сам прочел написанное.
Не ошибся ли я страницей?
Я вскочил со стула и ближе поднес альбом к свету лампы, висевшей над обеденным столом.
Нет, страница та самая.
Вот и мой недоконченный эскиз водопада… Где же две строчки, которые были написаны внизу?
Они исчезли!
Я напрягал зрение, всматривался и всматривался.
Одна белая бумага отражалась в моем взоре.
Я положил раскрытый альбом перед матушкой.
— Вы видели написанное так же, как я, — сказал я ей.
— Не обманывает ли меня зрение?
Взгляните на этот листок.
Матушка откинулась на спинку кресла с восклицанием ужаса.
— Исчезло? — спросил я.
— Исчезло!
Я повернулся к доктору.
Признаться, он удивил меня до крайности.
На его лице даже не мелькнуло улыбки недоверия, ни одной шутки не сорвалось с его губ.
Он внимательно слушал меня все время и теперь ждал дальнейшего рассказа.
— Даю вам честное слово, — сказал я, — что видел, как призрак писал моим карандашом внизу этой страницы.
Уверяю вас, что я взял альбом в руки и увидел написанные слова:
«Когда полный месяц взойдет над источником Святого Антония».
Прошло не более трех часов, и вот, поглядите сами, не остается ни малейшего следа того, что было написано.
— Не остается ни малейшего следа чего либо написанного, — спокойно подтвердил Мек Глю.
— Если вы мало мальски сомневаетесь в том, что я вам говорю, — продолжал я, — спросите матушку, она засвидетельствует, что также видела написанное.
— Я не сомневаюсь, что вы оба видели написанное, — ответил Мек Глю с хладнокровием, которое меня поражало.
— Можете вы объяснить это? — спросил я.
— Стараюсь объяснить себе, — сказал непроницаемый доктор, — и думаю, что некоторые лица удовлетворятся моим объяснением.
Например, я сперва могу изложить так называемый рациональный взгляд на факты.
Я могу сказать, что вы, как мне достоверно известно, теперь находитесь в состоянии сильного нервного потрясения, поэтому когда видели призрак (по вашему выражению), то видели просто собственное — сильное впечатление, произведенное отсутствующей женщиной, которая (как опасаюсь) задела в вас какую нибудь слабую струну или чувствительную сторону характера.
Я не имею в виду оскорблять вас, мистер Джермень…
— Я вовсе не обижаюсь, доктор.
Но, простите меня за откровенность, ваше рациональное объяснение напрасный труд относительно меня.
— Охотно прощаю, — ответил Мек Глю. — Тем охотнее, что вполне разделяю ваше мнение.
Я сам не придаю никакой веры этому рациональному объяснению.
Это было по меньшей мере удивительно.
— Что же вы думаете? — спросил я.