— Вы не знаете, что я все должна принимать в соображение.
Дайте мне сроку до завтра и позвольте написать вам.
Вы живете в Эдинбурге?
Я нашел, что мне благоразумнее будет довольствоваться, по крайней мере, наружно, этой уступкой.
Я вынул свою визитную карточку и написал на ней карандашом адрес той гостиницы, где я остановился.
Она прочла мою карточку при лунном свете, когда взяла ее в руки.
— Джордж, — повторила она про себя, украдкой взглянув мне в лицо в то время, как произносила мое имя, — Джордж Джермены Я никогда не слышала фамилии Джермены Но имя Джордж напоминает мне доброе старое время.
Она грустно улыбнулась мимолетной мысли или воспоминанию, в котором мне места уделено не было.
— Нет ничего удивительного собственно в том, что вас зовут Джордж, — продолжала она немного погодя.
— Имя это очень обыкновенно.., оно встречается повсюду. А все же… Глаза ее досказали мне остальное:
«Я меньше боюсь вас теперь, когда узнала, что ваше имя Джордж».
Так она бессознательно привела к тому, что мы оказались буквально от открытия на волосок.
Спроси я только, какие воспоминания она связывала с моим именем, убеди я ее рассказать мне о своей прошлой жизни в самых кратких и сдержанных словах, преграда, воздвигнутая между нами переменой фамилии и временным пространством в десять лет, рухнула бы разом, мы непременно узнали бы друг друга.
Но я не подумал ни о чем подобном. И причина тому простая — я влюбился.
У меня была на уме одна чисто эгоистичная мысль заслужить ее благосклонное внимание, немедленно воспользовавшись преимуществом, которое мне давало вновь вызванное ко мне участие.
— Не откладывайте, чтобы писать, — возразил я.
— Не откладывайте до завтра.
Как знать, что принесет следующий день?
Ведь заслуживаю же я хоть какого нибудь ответа на мое сочувствие к вам!
Я требую немногого.
Осчастливьте меня, прежде чем мы разойдемся сегодня, дав мне возможность оказать вам услугу.
Я взял ее руку, на этот раз так, что она не успела заметить этого заранее.
Она как будто всем существом поддалась моему прикосновению.
Ее рука лежала без сопротивления в моей руке, ее очаровательный стан постепенно придвигался ко мне все ближе и ближе, голова ее почти касалась моего плеча.
Она шептала едва слышно, между вздохами:
— Не пользуйтесь вашим преимуществом.
Я так одинока, я совершенно в вашей власти.
Я не успел ответить, не успел пошевельнуться, как рука ее сжала мою руку, ее голова упала на мое плечо, она залилась слезами.
Только закоснелый подлец не уважил бы ее горя.
Я взял ее под руку и тихо повел мимо развалин вниз с горы.
— Это пустынное место наводит на вас страх, — сказал я.
— Пройдемтесь немного, вы скоро оправитесь.
Она улыбнулась сквозь слезы, как ребенок.
— Хорошо, — ответила она с живостью, — только не в эту сторону.
Случайно я пошел по направлению, которое удаляло нас от города. Она попросила меня повернуть к домам и улицам.
Мы пошли обратно к Эдинбургу.
Она рассматривала меня, пока мы шли в лунном свете, невинным, изумленным взором.
— Какое непонятное влияние вы производите на меня! — воскликнула она.
— Видели вы меня когда нибудь.., слышали вы мое имя.., до того вечера, когда мы встретились у реки?
— Никогда!
— И я никогда не слышала вашей фамилии и никогда не видала вас до этого.
Странно! Очень странно!
Ах!
Я помню одну старушку.., только она могла бы объяснить это.
Где мне найти теперь подобную ей?
Она глубоко вздохнула.
Очевидно, она любила умершую родственницу или добрую знакомую.
— Вы говорите про родственницу? — спросил я, скорее для поддержания разговора, чем интересуясь каким либо членом из ее семейства, кроме нее самой.
Опять мы были на волосок от того, чтобы все раскрылось.
И снова нам было суждено не пойти дальше!