Мы стояли у стола и глядели друг на друга во время минутного молчания.
— Как мне благодарить вас? — прошептала она.
— Поверьте, я окажусь достойной вашего доверия.
Ее глаза стали влажными, легкий румянец то появлялся, то исчезал, платье слегка поднималось от порывистого дыхания.
Не думаю, чтобы нашелся человек, который был бы способен устоять в эту минуту против ее очарования.
Я лишился всякого самообладания. Я обнял ее и прошептал:
— Я люблю вас!
Я страстно поцеловал ее.
С минуту она прижалась бессильная и дрожащая к моей груди, даже ее свежие губы слегка ответили на мой поцелуй.
Еще минута — и все было бы кончено.
Она вырвалась из моих объятий с гневом, который сотряс все ее тело, и в порыве негодования бросила письмо к моим ногам.
— Как вы смеете злоупотреблять моим доверием?
Как вы смеете касаться меня! — вскричала она.
— Берите назад ваше письмо.., я не хочу принимать его от вас; вы никогда не услышите от меня ни слова более.
Вы не знаете, что вы наделали, вы не знаете, как глубоко уязвили меня.
О! — воскликнула она, бросаясь в отчаянии на диван. — Буду ли я когда нибудь в состоянии уважать себя по прежнему? Прощу ли я себе когда нибудь то, что сделала сегодня вечером?
Я умолял ее простить меня, я уверял ее в моем раскаянии и сожалении в словах, которые действительно исходили прямо из сердца.
Ее глубокое волнение даже пугало меня, больше того, огорчало.
— Вы дадите мне время искупить мою вину? — умолял я.
— Вы не потеряете ко мне всякого доверия?
Хотя бы только для того, чтобы доказать, что я не совсем недостоин вашего прощения, позвольте мне видеться с вами, когда вы сами пожелаете, в присутствии третьего лица, если сочтете необходимым.
— Я напишу к вам, — сказала она.
— Завтра?
— Завтра.
Я поднял с пола рекомендательное письмо.
— Проявите снова вашу доброту ко мне, — сказал я.
— Не оскорбляйте меня отказом принять мое письмо.
— Я возьму, — ответила она спокойно.
— Благодарю вас.
Но теперь уйдите, пожалуйста.
Доброй ночи!
Я оставил ее бледную, грустную, с моим письмом в руках.
Я ушел от нее волнуемый самыми разнородными впечатлениями, которые постепенно перешли в два преобладающих чувства: любовь, пламеннее прежней, и надежду увидеть ее опять на следующий день.
Глава XII ИСПЫТАНИЯ МИСТРИС ВАН БРАНДТ
Человек, который так провел вечер, как я, волен лечь спать, если ему нечего делать.
Но он отнюдь не может разумно рассчитывать на сон.
Было утро, и в гостинице зашевелились, когда я наконец заснул.
Проснувшись, я увидел, что уже скоро полдень на моих часах.
Я позвонил.
Вошел мой слуга с письмом в руках.
Дама, приезжавшая в карете, оставила его часа три назад.
Я спал, когда он входил ко мне, между тем накануне он не получал приказания будить меня и потому оставил письмо в гостиной на столе, пока не услышал моего звонка.
Угадав тотчас, кто моя корреспондентка, я распечатал письмо.
Что то вложенное в конверт выпало, но я не обратил внимания. Все мои мысли были сосредоточены на самом письме.
Я прочел с нетерпением первые строки.
Они содержали сообщение, что написавшая их ускользнула от меня вторично. Она уехала из Эдинбурга рано поутру.
Листок, вложенный в конверт, оказался моим рекомендательным письмом к модистке, которое мне возвращали.
Мало того, что я негодовал на нее, ее вторичное бегство я счел просто личным оскорблением.
В пять минут я был одет и на пути к гостинице на Канонгетской улице мчался в коляске со всей скоростью лошадиного бега.
Прислуга не могла сообщить мне никаких сведений.