Мистрис Ван Брандт уехала без ведома слуг.
Хозяйка, к которой я обратился затем, преспокойно отказалась содействовать мне в трудных поисках.
— Я дала слово, — объявила эта упрямая особа, — не отвечать на ваши расспросы о ней.
Я нахожу, что она действует, как подобает честной женщине, уклоняясь от всякого дальнейшего общения с вами.
Я следила за вашим поведением в замочную скважину вчера вечером, сэр.
Желаю вам доброго утра.
Вернувшись в свою гостиницу, я все продумал и не упустил из виду ни одного варианта, чтобы разыскать ее.
Я разыскал извозчика, который вез ее.
Он высадил ее у лавки и был отпущен.
Я обратился с расспросами к купцу, хозяину лавки.
Он вспомнил, что продал какие то полотняные вещи даме в шляпе с опущенной вуалью и саквояжем в руках, но больше ничего не знал.
Я разослал описания ее внешности по всем конторам дилижансов.
Три «изящные молодые дамы с опущенной вуалью и саквояжем в руках» соответствовали моему описанию, но как определить, которая из трех беглянок именно она?
Если бы тогда существовали железные дороги и электрические телеграфы, мне еще, пожалуй, посчастливилось бы напасть на ее след.
Но в то время, к которому относится мой настоящий рассказ, она могла положить преграду всем моим поискам.
Я читал и перечитывал ее письмо, все еще надеясь, что я подмечу вырвавшееся из под пера выражение, которое Даст мне ключ к разгадке.
Вот это письмо от слова до слова:
"Любезный сэр! Простите, что я опять уезжаю от вас, как уехала в Перт.
После того, что произошло вчера вечером, я могу только, зная собственную слабость и власть, которую вы, по видимому, имеете надо мной, горячо поблагодарить вас за вашу доброту и проститься с вами.
Мое печальное положение должно служить мне извинением в том, что я расстаюсь с вами так неучтиво, что решаюсь вернуть вам рекомендательное письмо.
Если бы я воспользовалась им, то это представило бы вам средство общения со мной.
Этого не должно быть, как для вас, так и для меня.
Я не должна предоставлять вам случай признаться мне еще раз в том, что вы любите меня, я должна уехать, не оставив за собой никаких следов, по которым вы могли бы разыскать меня.
Но я не могу забыть, что обязана моей жалкой жизнью вашему состраданию и вашему мужеству.
Вы спасли меня, вы имеете право знать, что побудило меня броситься в воду, и в каком положении я нахожусь теперь, когда (благодаря вам) еще жива.
Вы узнаете мою печальную историю, сэр, и я постараюсь рассказать ее как можно короче.
Я вышла замуж, не очень давно, за голландца по имени Ван Брандт.
Прошу извинения, что не вхожу в семейные подробности.
Я пробовала описать мой милый утраченный родной кров, говорить о моем дорогом отце, которого не стало.
Но слезы навертываются на глаза, и я не вижу строк, когда возвращаюсь мысленно к счастливому прошлому.
Итак, скажу только, что Ван Брандт был хорошо отрекомендован моему отцу и наша свадьба состоялась.
Теперь я узнала, что рекомендации друзей Брандт получил под другим предлогом, излагать который было бы только напрасно утруждать вас подробностями.
Не зная ничего другого о нем, я жила с ним счастливо.
Я не могу утверждать по справедливости, чтобы он был предметом моей первой любви, но он один остался у меня после смерти отца.
Я уважала его, восхищалась им.., и без хвастовства могу сказать, была для него доброй женой.
Так проходило время, сэр, и довольно приятно, когда настал вечер, в который мы встретились с вами у реки.
Я была одна в нашем саду и подстригала кусты, когда горничная прибежала сказать, что какая то дама, иностранка, приехала в карете и желает говорить с мистрис Ван Брандт.
Я послала девушку вперед, чтобы проводить незнакомку в гостиную, а сама пошла вслед за ней принять посетительницу, как только успею немного приодеться.
Гостья внешне была некрасивая женщина с красным, злым лицом и наглыми, блестящими глазами.
— Вы мистрис Ван Брандт? — спросила она.
— Да я, — последовал мой ответ.
— И вы действительно обвенчаны с ним? — спросила она опять.
Вопрос (довольно естественно, кажется) рассердил меня.
— Как вы смеете сомневаться? — вскричала я.
Она захохотала мне прямо в лицо.
— Пошлите за Ван Брандтом, — сказала она.
Я вышла на площадку лестницы и позвала мужа, который сидел в комнате наверху и что то писал.
— Эрнест! — окликнула я его.
— Спустись скорее, тут явилась особа, которая оскорбила меня.
— Он вышел тотчас, когда услышал мой голос.