Вместо того, чтобы отвечать на ее вопрос, я привлек ее к себе, я вернулся к запрещенному предмету, к моей любви.
— Взгляните на меня, — умолял я, — и скажите мне правду.
Можете вы видеть и слышать меня, и неужели не чувствуете ответной симпатии в вашем сердце?
Неужели вы не любите меня?
Неужели вы ни разу не подумали обо мне за все время нашей разлуки?
Я говорил, как чувствовал, — горячо, страстно.
Она сделала последнее усилие, чтобы оттолкнуть меня, и уступила даже в это время.
Рука ее сжала мою, легкий вздох сорвался с ее губ.
Она ответила с внезапным увлечением, она беззаботно сбросила с себя все узы, удерживавшие ее до этого времени.
— Я думаю о вас постоянно, — сказала она.
— Я думала о вас в опере вчера.
Сердце мое забилось, когда я услышала ваш голос на улице.
— Вы любите меня! — шепнул я.
— Люблю вас? — повторила она.
— Все мое сердце стремится к вам, вопреки моей воле!
Хотя я унизила себя, хотя я недостойна вас — зная, что ничего из этого не выйдет, — я все таки люблю вас, люблю вас!
Она обвила руками мою шею и прижала меня к себе изо всех сил.
Через минуту она упала на колени.
— О, не искушайте меня! — сказала она.
— Будьте сострадательны и оставьте меня!
Я был вне себя, я заговорил с ней с таким же увлечением, с каким она говорила со мной.
— Докажите, что вы любите меня, — сказал я.
— Позвольте мне спасти вас от унижения жить с этим человеком.
Оставьте его тотчас и навсегда.
Оставьте его и вернитесь к будущности, достойной вас, — будьте моей женой!
— Никогда! — ответила она, плача у моих ног.
— Почему же?
Какое препятствие мешает этому?
— Не могу сказать вам. Не смею сказать вам.
— Напишите.
— Нет! Не могу даже написать вам.
Уйдите, умоляю вас, прежде чем Ван Брандт вернется.
Уходите, если вы любите меня и жалеете меня.
Она возбудила во мне ревность, я решительно отказался оставить ее.
— Я непременно хочу знать, что связывает вас с этим человеком, — сказал я.
— Пусть он вернется.
Если вы не ответите на мой вопрос, я задам его ему.
Она дико посмотрела на меня и вскрикнула от ужаса — она увидела решимость на моем лице.
— Не пугайте меня, — сказала она.
— Дайте мне подумать.
Она размышляла с минуту.
Глаза ее засверкали, как будто ей пришел в голову новый способ выйти из затруднения.
— У вас жива мать? — спросила она.
— Да.
— Как вы думаете, согласится она навестить меня?
— Я в этом уверен, если попрошу ее.
Она посмотрела на меня еще раз.
— Вашей матери я скажу, в чем состоит препятствие, — сказала она задумчиво.
— Когда?
— Завтра — в это же время.