И неужели служанка, может быть, верная служанка, любившая ее, — узнала и сердилась на это?
Эта женщина хмурилась, смотря на меня.
Расспрашивать ее значило бы напрасно тратить слова.
Я не удерживал ее.
Оставшись опять один, я прочел письмо.
Оно начиналось без всякого предисловия такими строками:
"Я пишу, вместо того чтобы говорить с вами, потому что мое самообладание уже подвергалось сильному испытанию, а я недостаточно сильна, чтобы переносить более.
Для моего отца, не для себя — я должна беречь, сколько могу, то слабое здоровье, которое осталось у меня.
Обдумывая то, что вы сказали мне о призрачном существе, которое вы видели в беседке в Шотландии, и то, что вы сказали, когда спросили меня в вашей комнате несколько минут тому назад, я не могу не заключить, что то же самое видение явилось вам во второй раз.
Страх, который я почувствовала, странные вещи, которые я видела (или которые мне представились), могли быть смутными отражениями в моей душе того, что происходило в вашей.
Я не спрашиваю себя, не жертвы ли мы оба обманчивой мечты, или не выбраны ли мы поверенными сверхъестественного явления.
В том и другом случае для меня достаточно результата.
Вы опять находитесь под влиянием мистрис Ван Брандт.
Не могу решиться сказать о беспокойствах и предчувствиях, которые тяготят меня. Я только сознаюсь, что моя единственная надежда относительно вас состоит в вашем быстром соединении с более достойным предметом вашего постоянства и преданности.
Я еще верю и нахожу в том утешение, что вы встретитесь с предметом вашей первой любви.
Написав это, я оставляю этот вопрос, и не вернусь более к нему, разве только в своих собственных мыслях.
Необходимые приготовления для вашего отъезда завтра все сделаны.
Мне остается только пожелать вам благополучного и приятного путешествия домой.
Умоляю вас, не считайте меня нечувствительной к тому, чем я вам обязана, если прощусь с вами здесь.
Небольшие услуги, которые вы позволили мне оказать вам, озарили радостью последние дни моей жизни.
Вы оставили мне сокровищницу счастливых воспоминаний, которые я буду беречь, как скряга.
Хотите прибавить новое право на мое признательное воспоминание?
Я попрошу У вас последней милости — не старайтесь увидеться со мной!
Не ожидайте, чтобы я простилась с вами!
Самое печальное слово —
«Прощайте», у меня достает только сил написать его — не более.
Господь да сохранит вас и осчастливит! Прощайте!
Еще одна просьба.
Я прошу, чтобы вы не забыли обещанного мне, когда я рассказала вам о моей сумасбродной фантазии, о зеленом флаге.
Куда бы вы ни ездили, пусть вещь, подаренная вам на память Мери, находится с вами.
Письменного ответа не надо — я предпочитаю не получать его.
Поднимите глаза, когда выйдете завтра ив дома, на среднее окно над дверью — это будет достаточным ответом".
Сказать, что эти грустные строки вызвали слезы на мои глаза, значило бы только сознаться, что и мое сочувствие можно было затронуть.
Когда ко мне в некоторой степени вернулось спокойствие, желание написать к мисс Денрос было так сильно, что я не мог устоять против него.
Я не беспокоил ее длинным письмом — я только умолял ее передумать о своем решении со всей убедительностью, к какой только был способен.
Ответ был принесен служанкой мисс Денрос и состоял в одном решительном слове:
«Нельзя».
На этот раз женщина сказала сурово, прежде чем оставила меня.
— Если вы хоть сколько нибудь заботитесь о моей барышне — не заставляйте ее писать.
Она посмотрела на меня с нахмуренными бровями и вышла из комнаты.
Бесполезно говорить, что слова верной служанки только увеличили мое желание еще раз увидеть мисс Денрос, прежде чем мы расстанемся, — может быть, навсегда.
Моей единственной надеждой на успех достижения этой цели было вмешательство ее отца.
Я послал Питера спросить, можно ли мне вечером засвидетельствовать мое уважение его барину.
Посланный вернулся с ответом, который был для меня новым разочарованием.
Мистер Денрос просил меня извинить его, если он отложит предлагаемое свидание до утра моего отъезда.
Следующее утро было утром моего отъезда.
Не значило ли это, что он не желал видеть меня до той поры, как придет время проститься с ним?
Я спросил Питера, не занят ли чем нибудь особенным его барин в этот вечер.
Он не успел сказать мне.
Книжный Мастер, против обыкновения, не находился в своем кабинете.