Я посмотрел на часы: было десять минут двенадцатого.
В этот час мог ли я надеяться встретить мистрис Ван Брандт одну на улице?
Чем больше я думал об этом, тем нереальней мне это казалось.
Всего вероятнее было то, что я встречу ее в сопровождении какого нибудь друга, а может быть, даже самого Ван Брандта.
Я спрашивал себя, сохраню ли самообладание во второй раз в присутствии этого человека.
Пока мои мысли еще устремлялись по этому направлению, мое внимание было привлечено грустным голоском, задавшим мне странный вопрос:
— Позвольте спросить, сэр, не знаете ли вы, где я могу найти открытую аптеку в такое позднее время?
Я оглянулся и увидел бедно одетого мальчика с корзинкой и с бумажкой в руке.
— Аптеки все теперь заперты, — сказал я, — а если вам нужно лекарство, то вы должны позвонить в ночной колокольчик.
— Не смею, сэр, — ответил маленький посланец, — я такой маленький мальчик и боюсь, что меня прибьют, если я заставлю встать с постели, если никто не замолвит за меня слово.
Мальчик посмотрел на меня при фонаре с таким печальным опасением быть прибитым, что я не мог устоять от желания помочь ему.
— Кто нибудь опасно болен? — спросил я.
— Не знаю, сэр.
— У вас рецепт?
— Вот у меня что.
Я взял бумажку и посмотрел.
Это был обыкновенный рецепт крепительного лекарства.
Я посмотрел на подпись доктора, это было имя совершенно неизвестное.
Под ним Стояло имя больной, для которой было выписано лекарство.
Я вздрогнул, когда прочел.
Это было имя мистрис Бранд.
Мне тотчас пришло в голову, что англичанин так написал иностранное Ван Брандт.
— Вы знаете даму, которая послала вас за лекарством? — спросил я.
— О! Я знаю ее, сэр.
Она живет у моей матери и должна за квартиру.
Я сделал все, что она приказала мне, только лекарства достать не мог.
Я заложил ее перстень, купил хлеба, масла и яиц и сдачи получил.
Матушка из этой сдачи хочет взять за квартиру.
Я не виноват, что заблудился.
Мне только десять лет — и все аптеки заперты!
Тут чувство незаслуженной обиды победило моего маленького друга, и он расплакался.
— Не плачьте, — сказал я.
— Я вам помогу.
Но прежде расскажите мне об этой даме.
Одна она?
— С ней ее девочка.
Биение моего сердца участилось.
Ответ мальчика напомнил мне о той девочке, которую видела моя мать.
— Муж этой дамы с ней? — спросил я потом.
— Нет, сэр, теперь нет.
Он был с ней, но уехал и еще не возвратился.
Я наконец задал последний решительный вопрос.
— Муж ее англичанин? — — спросил я.
— Матушка говорит, что он иностранец, — отвечал мальчик.
Я отвернулся, чтобы скрыть свое волнение.
Даже ребенок мог заметить его.
Будучи известна под именем «мистрис Бранд», бедная, такая бедная, что принуждена была заложить свой перстень, брошенная человеком, который был в нашей стране иностранец, оставшаяся одна с своей девочкой — не напал ли я на след мистрис Ван Брандт в эту минуту?
Не предназначено ли этому заблудившемуся ребенку, быть невинным орудием, которое сведет меня с любимой женщиной, в то самое время, когда она больше всего нуждается в сочувствии и помощи?
Чем больше я думал об этом, тем больше укреплялось мое намерение отправиться с мальчиком в дом, в котором жила постоялица его матери.
Часы пробили четверть двенадцатого.