Если мои ожидания обманут меня, у меня все таки еще оставалось три четверти часа, прежде чем кончится месяц.
— Где вы живете? — спросил я.
Мальчик назвал улицу, название которой я тогда услышал в первый раз.
Он мог только сказать, когда я стал расспрашивать подробнее, что он живет возле реки, а на каком берегу, он не мог сказать мне оттого, что совсем сбился с толку от испуга.
Когда мы еще старались понять друг друга, недалеко проезжал кеб.
Я окликнул извозчика и назвал ему улицу.
Он знал ее очень хорошо.
Улица эта отстояла от нас за целую милю в восточном направлении.
Он взялся отвезти меня туда и обратно к собору святого Павла (если окажется необходимым) менее чем за двадцать минут.
Я отворил дверцу кеба и велел садиться моему маленькому другу.
Мальчик колебался.
— Позвольте спросить, мы едем в аптеку, сэр? — сказал он.
— Нет.
Ты едешь прежде домой со мной.
Мальчик опять заплакал.
— Матушка побьет меня, сэр, если я вернусь без лекарства.
— Я позабочусь, чтобы твоя мать не побила тебя.
Я сам доктор и хочу видеть эту даму прежде, чем мы купим лекарство.
Объявление моей профессии, по видимому, внушило мальчику некоторое доверие, но он все таки не показывал желания ехать со мной к матери.
— Вы хотите получить плату с этой дамы? — спросил он.
— Я ведь выручил за перстень немного.
Матушка хочет взять эти деньги за квартиру.
— Я не возьму ничего, — ответил я.
Мальчик тотчас сел в кеб.
— Ну, пожалуй, — сказал он, — только бы матушка получила свои деньги.
Увы, бедные люди!
Воспитание ребенка в отношении треволнений жизни уже было закончено в десятилетнем возрасте!
Мы поехали.
Глава ХХV
Я ДЕРЖУ СЛОВО
Бедная темная улица, когда мы поехали по ней, грязный и ветхий деревянный дом, когда мы остановились у двери, предупредили бы многих в моем положении, что они должны приготовиться к неприятному открытию, когда войдут внутрь жилища.
Первое впечатление, которое это место произвело на меня, состояло, напротив, в том, что ответы мальчика на мои вопросы сбили меня с толку.
Просто было невозможно соединить мистрис Ван Брандт (как я помнил ее) с картиной бедности, с которой я столкнулся теперь.
Я позвонил в колокольчик у дверей, будучи уверен заранее, что мои розыски не приведут ни к чему.
Когда я поднимал руку к колокольчику, страх перед побоями охватил мальчика с новой силой.
Он спрятался за меня, а когда я спросил, что с ним, он ответил шепотом:
— Пожалуйста, станьте между нами, сэр, когда матушка отворит дверь!
Высокая, свирепой наружности женщина отворила дверь.
Ни в каких представлениях не было надобности.
Держа в руке палку, она сама объявила себя матерью моего маленького приятеля.
— А я думала, что это мой негодный сынишка, — объяснила она, извиняясь за палку.
— Он послан с поручением уже два часа тому назад.
Что вам угодно, сэр?
Я заступился за несчастного мальчика, прежде чем объяснил мое дело.
— Я должен просить вас простить вашего сына на этот раз, — сказал я, — я нашел его заблудившимся на улице и привез его домой.
От удивления женщина, когда она услышала, что я сделал, и увидела сына позади меня, буквально онемела.
Глаза, заменившие на этот раз язык, прямо обнаруживали впечатление, которое я произвел на нее.
— Вы привезли домой моего заблудившегося мальчишку в кебе?
Господин незнакомец, вы сумасшедший.
— Я слышал, что у вас в доме живет дама по имени Бранд, — продолжал я.