Разлучите их теперь — и вы будет ответственны за жертвы, унижения и страдания, через которые ваш Джордж и моя Мери будут вынуждены пройти на обратном пути друг к другу позднее в жизни.
Теперь у меня камень свалился с души.
Я высказала все.
Если я говорила слишком смело или иным способом невольно оскорбила вас, прошу простить меня и остаюсь, милостивая государыня, вашей преданной слугой и доброжелательницей. Елена Дермоди".
Так кончалось письмо.
Для меня это более чем любопытный образец эпистолярного произведения.
Я вижу в нем пророчество, удивительным образом сбывшееся в позднейшую эпоху событий в жизни Мери и моей, которые будут изложены на следующих страницах.
Матушка решила оставить письмо без ответа.
Подобно многим из беднейший своих соседей, она немного побаивалась бабушки Дермоди и, кроме того, вообще не любила вступать в прения о тайнах духовной жизни.
Меня пожурили, прочли мне наставление и простили — тем это и кончилось.
— Еще несколько счастливых недель провели мы с Мери без помех или перерывов нашего старого дружного товарищества.
Однако конец настал, когда мы ожидали менее всего. Матушка в одно утро была перепугана письмом от моего отца, в котором он извещал, что ему внезапно пришлось отправиться обратно в Англию, что он прибыл в Лондон и остается там по делу, не терпящему отлагательства, и что мы должны ждать его возвращения со дня на день — как только он освободится.
Эта весть вызвала у моей матери тревожные сомнения насчет надежности земельной спекуляции отца в Америке.
Внезапный отъезд из Соединенных Штатов и таинственная задержка в Лондоне предвещали, по ее мнению, бедствие.
Я пишу теперь о старых временах, о прошедшем, когда железные дороги и электрические телеграфы были еще одной мечтой в умах изобретателей.
Быстрая связь с отцом (даже если бы он пожелал посвятить нас в свои дела) была невозможна.
Нам ничего больше не оставалось, как ждать и надеяться.
Грустные дни проходили одни за другими — и все еще короткие письма отца говорили, что он задержан делами.
Настало утро, когда мы с Мери и управляющим Дермоди пошли поглядеть на последних диких уток, заманенных в Приманку, а все еще приветливый дом ожидал хозяина, и ожидал напрасно.
Глава III СВЕДЕНБОРГ И СИВИЛЛА
Мой рассказ будет продолжаться с того места, на котором он был прерван в конце первой главы.
Мы с Мери (как вы, вероятно, помните) оставили управляющего одного у Приманки и вместе направились к его коттеджу.
Когда мы подходили к садовым воротам, я увидел ожидающего там слугу из нашего дома.
Он имел поручение от моей матери — именно ко мне.
— Барыня просит вас скорее домой, мистер Джордж.
Пришло письмо по почте.
Барин приедет на почтовых из — Лондона и прислал извещение, чтобы ждали его сегодня.
Милое личико Мери опечалилось при этих словах.
— Неужели ты в самом деле должен уйти, Джордж, — шепнула она мне, — не увидев того, что я приготовила для тебя дома?
Я вспомнил обещанный ею «сюрприз», тайну которого мне следовало открыть только тогда, когда мы придем в коттедж.
Мог ли я обмануть ее ожидание?
Моя бедная маленькая возлюбленная казалась готова была расплакаться от одной этой мысли.
Я отослал лакея, чтобы выиграть время.
— Кланяйся маме — скажи, что через полчаса я буду дома.
Мы вошли в коттедж.
Бабушка Дермоди сидела, как обыкновенно, в кресле у окна, с одной из мистических книг Эммануила Сведенборга, лежащей открытой на коленях.
Она торжественно подняла руку, когда мы вошли, сделав нам знак занять свой обычный уголок и не заговаривать с ней.
Помешать чтению сивиллы было преступлением против ее домашнего величества.
Мы тихо прокрались на наши места.
Мери выждала, пока не увидела, что седая голова бабки склонилась над книгой и ее густые брови, нахмурились от сосредоточенного чтения.
Тогда, только тогда, осторожная девочка встала на цыпочки и без малейшего шума пробралась к спальне и скрылась там, но тотчас же появилась опять, неся что то тщательно завернутое в свой самый лучший кембриковый платок.
— Это сюрприз? — спросил я шепотом.
— Отгадай, что это? — шепнула она мне в ответ.
— Для меня?
— Да.
Отгадывай же.
Что это?
Я отгадывал три раза — и каждый раз ошибался.
Мери решилась помочь мне намеком.
— Говори азбуку, — предложила она, — и продолжай, пока я не остановлю тебя.