Прежде всего заметил я две серые тени, медленно направлявшиеся ко мне между стволами деревьев.
Постепенно тени принимали более и более определенные очертания и наконец предстали двумя фигурами, из которых одна была выше другой.
По мерс того как они приближались, их сероватый оттенок исчезал.
Они нежно сияли своим собственным внутренним светом, приближаясь к открытому пространству перед дверью.
Третий раз находился я в призрачном присутствии мистрис Ван Брандт, а с ней, держа ее за руку, находился второй призрак, никогда прежде не виданный мной, — призрак ее дочери.
Рука об руку, сияя неземным блеском при ярком лунном свете, обе стояли передо мной.
Лицо матери опять смотрело на меня грустными и умоляющими глазами, которые я помнил так хорошо.
Но лицо ребенка невинно сияло ангельской улыбкой.
Я ждал молча, какое слово будет сказано, какое движение будет сделано.
Движение было сделано раньше слова.
Ребенок выпустил руку матери и, медленно поднимаясь вверх, остался висящим в воздухе — нежно сияющим призраком из за темной листвы деревьев.
Мать скользнула в комнату и, остановилась у стола, на который я положил записную книжку и карандаш, когда не смог больше писать.
Как и прежде, она взяла карандаш и написала на пустой странице.
Как и прежде, она сделала мне знак подойти ближе к ней.
Я приблизился к ее распростертой руке и опять почувствовал таинственный восторг ее прикосновения к моей груди, и опять услышал ее тихий, мелодичный голос, повторявший слова:
«Вспомните обо мне.
Придите ко мне».
Она отняла руку от груди моей.
Бледный свет, обнаруживавший ее присутствие, задрожал, померк, исчез.
Она сказала.
Она исчезла.
Я придвинул к себе развернутую записную книжку.
И на этот раз увидел только эти слова, написанные рукой призрака:
«Следуйте за ребенком».
Я опять посмотрел на пустынный ночной ландшафт.
Там в воздухе, нежно сияя из за темной листвы деревьев, все еще порхал звездный призрак ребенка.
Совершенно бессознательно переступил я за порог двери.
Нежно сияющее видение ребенка медленно двигалось передо мной между деревьями.
Я шел как человек, скованный чарами.
Призрак, медленно подвигавшийся вперед, вывел меня из леса и мимо нашего старого дома повел обратно к уединенным проселочным дорогам, по которым я шел из города к озеру Зеленых Вод.
Время от времени, когда мы шли своей дорогой, светлый призрак ребенка останавливался, порхая низко на безоблачном небе.
Его лучезарное личико смотрело на меня с улыбкой, оно манило меня своей ручкой и опять неслось далее, ведя меня как звезда вела восточных волхвов в былое время.
Я дошел до города.
Воздушный призрак ребенка остановился, порхая над домом, где я оставил вечером свой дорожный экипаж.
Я велел опять запрячь лошадей.
Кучер ждал моих распоряжений.
Я поднял глаза.
Рука ребенка указывала к югу по дороге, которая вела в Лондон.
Я велел кучеру вернуться к тому месту, где я нанял экипаж.
Время от времени, пока мы ехали, я смотрел в окно.
Светлый призрак ребенка все порхал передо мной, тихо скользя на безоблачном небе.
Меняя лошадей на каждой станции, я ехал целую ночь — ехал, пока солнце не взошло на востоке неба.
И все время, и ночью и днем, призрак ребенка порхал передо мной в своем неизменном и мистическом свете.
Милю за милей вел он меня к югу, пока мы оставили за собой сельскую местность и, проехав сквозь шум и суету большого города, остановились под тенью древней башни на берегу реки, текущей возле нее.
Кучер подошел к дверце экипажа, спросить, имею ли я еще надобность в его услугах.
Я велел ему остановиться, когда увидел, что призрак ребенка замер в своем воздушном странствовании.
Я опять поднял глаза вверх.
Рука ребенка указывала на реку.
Я заплатил кучеру и вышел из экипажа.
Порхая передо мной, ребенок указывал путь к пристани, заполненной путешественниками и их поклажей.