У пристани стоял корабль, готовый к отплытию.
Ребенок привел меня к кораблю, опять остановился и порхал надо мной в дымном воздухе.
Я поднял глаза.
Ребенок посмотрел на меня с лучезарной улыбкой и указал к востоку вдоль реки на отдаленное море.
Пока мои глаза были еще устремлены на нежно сияющую фигуру, я увидел, как она исчезла, поднимаясь все выше и выше к более сильному солнечному свету, как жаворонок исчезает в утреннем небе.
Я опять оставался один с моими земными ближними — без всякого ключе к дальнейшим действиям, кроме воспоминания о руке ребенка, указывавшего на восток в сторону моря.
Возле меня стоял матрос, свертывая канат на палубе.
Я спросил его, куда идет этот корабль.
Матрос посмотрел на меня с изумлением и ответил:
— В Роттердам.
Глава XXXV ПО СУШЕ И ПО МОРЮ
Для меня было все равно, куда шел корабль.
Куда бы он ни отправлялся, я знал, что я на пути к мистрис Ван Брандт.
Она опять нуждалась во мне, она опять звала меня к себе.
Куда ни указывала бы призрачная рука ребенка, за границу или на родину, это не значило ничего — туда предназначено было мне отправиться.
Когда я выйду на берег, мне опять укажут путь, лежащий передо мной.
Я верил этому так твердо, как верил тому, что до сих пор мной руководил призрак ребенка.
Я не спал две ночи — усталость пересилила меня.
Я спустился в каюту и нашел незанятый уголок, где мог прилечь и отдохнуть.
Когда я проснулся, была уже ночь, корабль вышел в море.
Я отправился на палубу подышать свежим воздухом.
Скоро вернулось желание спать.
Я опять проспал несколько часов подряд. Мой приятель доктор, без сомнения, приписал, эту продолжительную потребность к отдыху слабому состоянию моего мозга, раздраженного галлюцинациями, беспрерывно продолжавшимися несколько часов сряду.
Какова бы ни была причина, я просыпался большую часть пути только изредка.
Все остальное время я спал, как усталое животное.
Когда я вышел на берег в Роттердаме, я прежде всего спросил дорогу к дому английского консула.
Денег у меня осталось немного, и откуда я знал, может, быть прежде всего мне следовало наполнить свой кошелек.
Со мной был дорожный мешок.
По дороге к озеру Зеленых Вод я оставил его в гостинице, а слуга положил его в экипаж, когда я возвращался в Лондон.
В мешке лежали чековая книжка и письмо, которые могли засвидетельствовать мою личность консулу.
Он очень обстоятельно дал мне необходимые указания к роттердамским корреспондентам моих лондонских банкиров.
Получив деньги и сделав некоторые необходимые покупки, я медленно шел по улице, сам не зная, что мне делать дальше, и доверчиво ожидая события, которое должно было руководить мной.
Не прошел я и ста шагов, как заметил имя
«Ван Брандт» на стене дома, в котором, должно быть, занимались торговлей.
Дверь с улицы была отворена.
Вторая дверь, с другой стороны передней, вела в контору.
Я вошел в комнату и спросил г на Ван Брандта.
Ко мне вышел конторщик, говоривший по английски.
Он сказал мне, что три хозяина этой фирмы носят это имя, и спросил, которого из них хочу я видеть.
Я вспомнил, как зовут Ван Брандта, и назвал его.
В конторе не знали никакого
«Эрнеста Ван Брандта».
— Мы только здесь отделение фирмы Ван Брандт, — объяснил конторщик.
— Главная контора в Амстердаме.
Может быть, там знают, где отыскать господина Эрнеста Ван Брандта, если вы спросите там.
Мне было все равно, куда ни отправляться, только бы находиться на пути к мистрис Ван Брандт.
В этот день отправиться в путь было уже слишком поздно. Я переночевал в гостинице.
Ночь прошла спокойно и без всяких происшествий.
На следующее утро я отправился в дилижансе в Амстердам.
Когда, по приезде, я задал свои вопросы в главной конторе, меня отвели к одному из товарищей фирмы.