Он прекрасно говорил по английски и принял меня с очевидным участием, которое я сначала никак не мог объяснить себе.
— Господин Эрнест Ван Брандт хорошо здесь известен, — сказал он.
— Могу я спросить, не родственник ли вы или друг англичанки, которая здесь слыла его женой?
Я отвечал утвердительно и прибавил:
— Я здесь затем, чтобы оказать этой даме помощь, в которой она, может быть, нуждается.
Следующие слова купца объяснили то участие, с которым он принял меня.
— Это очень приятно, — сказал он, — вы освобождаете моих товарищей и меня от большого беспокойства.
Для объяснения моих слов мне необходимо упомянуть о делах моей фирмы.
У, нас есть рыбные промыслы в старинном городе Энкгуизине (Энкхейзин) на берегах Зейдерзе.
Господин Ван Брандт имел одно время долю в этих рыбных промыслах, которую потом продал.
Последние годы наша прибыль из этого источника уменьшилась, и мы думаем оставить эти рыбные промыслы, если только наши дела не улучшатся еще после нескольких попыток.
Между тем, имея незанятое место в энкгуизинской конторе, мы позаботились о мистере Эрнесте Ван Брандте и предоставили ему возможность возобновить его отношения с нами в качестве конторщика.
Он родственник одному из моих товарищей, но я обязан сказать вам по правде, что он очень дурной человек.
Он вознаградил нас за нашу доброту к нему тем, что похитил наши деньги и убежал — куда, мы еще не узнали.
Англичанка и ее дочь брошены в Энкгуизине — и до вашего приезда сюда все не решили, что с ними делать.
Я не знаю, известно ли вам, сэр, что положение этой дамы вдвойне прискорбно из за наших сомнений, действительно ли она жена господина Эрнеста Ван Брандта.
Нам точно известно, что он женился несколько лет тому назад на другой, а мы не имеем доказательств, что его первая жена умерла.
Если мы можем способствовать каким бы то ни было образом помочь вашей несчастной соотечественнице, прошу вас верить, что наши услуги в вашем распоряжении.
С каким горячим интересом выслушал я эти слова, бесполезно говорить.
Ван Брандт бросил ее!
Наверно (как говорила моя бедная мать), «она должна обратиться теперь ко мне».
Надежды, оставившие меня, опять заполнили мое сердце, будущее, которого я так долго опасался, опять засияло мне мечтами о возможном счастье.
Я поблагодарил доброго купца с горячностью, удивившей его.
— Только помогите мне найти путь в Энкгуизин, — сказал я, — а за остальное я ручаюсь.
— Это путешествие потребует от вас некоторых издержек, — ответил купец.
— Простите, если я прямо спрошу вас: есть у вас деньги?
— Целая куча!
— Очень хорошо.
Остальное будет довольно легко.
Я поручу вас одному вашему соотечественнику, который несколько лет служит в нашей конторе.
Всего легче вам, как иностранцу, ехать морем, и тот англичанин, о котором я говорю, покажет вам, где нанять судно.
Через несколько минут конторщик и я были на пути к пристани.
Затруднения, которых я и не ожидал, встретились, когда пришлось отыскивать судно и нанимать экипаж.
После этого оказалось необходимым купить провизии в дорогу.
Благодаря опытности моего спутника и его желанию услужить мне мои приготовления кончились до наступления ночи.
Я мог отправиться на следующий день.
Судно мое имело двойное преимущество для Зейдерзе — оно было достаточно велико и неглубоко сидело в воде. Капитанская каюта была на корме, а три человека, составлявшие экипаж, помещались на носу.
Вся середина судна, разделенная на две половины, от капитанской каюты и кубрика, была отведена для моей каюты.
Следовательно, я не имел причины жаловаться на недостаток места. Судно весило от пятидесяти до шестидесяти тонн.
У меня были удобная кровать, стол и стулья.
Кухня была от меня далеко, в носовой части судна.
По моему собственному желанию я отправился в путь без лакея и переводчика.
Я предпочитал быть один.
Голландский капитан в молодости служил во французском купеческом флоте, и мы могли, когда это было необходимо или желательно, объясниться на французском языке.
Оставили мы амстердамские шпили за спиной и поплыли по заливу Эй на пути к Зейдерзе.
Капитан посоветовал мне посетить знаменитые города Зандам и Хорн, но я отказался съехать на берег.
Единственным моим желанием было добраться до старинного города, в котором была брошена мистрис Ван Брандт.
Когда мы изменили направление нашего пути, чтобы повернуть к тому мысу, на котором расположен Энкхейзин, ветер спал — потом повернул в другую сторону и подул с силой, чрезвычайно замедлившей скорость нашего плавания.
Я все настаивал, пока было возможно, чтобы держаться нашего маршрута.
После заката солнца сила ветра уменьшилась.