Ночь настала безоблачная, и звездное небо мерцало нам своим бледным и меланхолическим светом.
Через час причудливый ветер опять переменился в нашу пользу.
К десяти часам мы повернули к пустынной пристани Энкхейзина.
Капитан и матросы, утомленные своим нелегким трудом, сели за свой скромный ужин и потом легли спать.
Через несколько минут я один не спал на судне.
Я вышел на палубу и осмотрелся вокруг.
Судно наше бросило якорь у пустынной набережной.
Исключая небольшое число маленьких судов, стоявших около нас, пристань этого когда то богатого города была обширной водной пустыней, желтеющей там и сям печальными песчаными берегами.
Заглянув в глубину берега, я увидел скромные постройки мертвого города — черные, угрюмые и страшные в таинственном звездном сиянии.
Ни одного человеческого существа, даже заблудившегося пса не было видно нигде.
Точно свирепая чума опустошила это место, так оно казалось пусто и безжизненно.
Чуть больше ста лет назад население города доходило до шестидесяти тысяч.
Количество жителей сократилось на десятую часть от этого числа теперь, когда я глядел на Энкхейзин.
Я разговаривал сам с собой о том, что мне теперь делать.
Невероятно было, чтобы я нашел мистрис Ван Брандт, если бы пошел в город ночью один без проводника.
С другой стороны, теперь, когда я дошел до того дома, в котором она жила со своей дочерью, без друзей и брошенная всеми, мог ли я терпеливо ожидать окончания этого скучного промежутка времени, который должен был пройти до наступления утра и начала рабочего дня в городе?
Я слишком хорошо знал свой беспокойный характер, чтобы решиться на последнее.
Что бы ни вышло из этого, я решился идти по Энкхейзину на случай, не посчастливится ли найти контору рыбных промыслов и узнать адрес мистрис Ван Брандт.
Сначала очень осторожно заперев дверь каюты, я сошел на уединенную набережную и отправился в ночное странствование по мертвому городу.
Глава XXXVI ПОД ОКНОМ
Я уточнил расположение пристани по карманному компасу, а потом пошел по первой же улице, находившейся передо мной.
С каждой стороны, когда я шел, уединенные, старые дома хмурились на меня.
В окнах не было огней, на улице фонарей.
С четверть часа, по крайней мере, я углублялся все дальше в город, не встретив живого существа, и только сопровождаемый звездным мерцанием.
Все еще следуя по извилинам пустынных улиц, я дошел до предполагаемого мной конца города.
Вернувшись к веренице домов, еще сохранившихся, я осмотрелся вокруг, намереваясь вернуться по той самой улице, по которой пришел.
В ту минуту, когда мне показалось, что нашел эту улицу, я заметил живое существо в пустынном городе.
У дверей одного из крайних домов, по правую мою>уку, стоял человек и смотрел на меня.
Рискуя встретить грубый прием, я решился сделать последнее усилие, отыскать мистрис Ван Брандт, прежде чем вернусь на судно.
Увидев, что я подхожу к нему, незнакомец встретил меня на полдороге.
Его одежда и обращение ясно показали, что я встретил человека не низкого звания.
Он отвечал на мой вопрос вежливо на своем языке.
Увидев, что я не понимаю его слов, он пригласил меня знаками следовать за ним.
Пройдя несколько минут по направлению совершенно для меня новому, мы остановились на мрачном, маленьком сквере с заброшенным садиком посередине.
Указав на нижнее окно в одном из домов, в котором мелькал тусклый огонек, мой проводник сказал мне по голландски:
«Контора Ван Брандта», — поклонился и оставил меня.
Я подошел к окну.
Оно было отворено и находилось выше моей головы.
Огонь в комнате пробивался сквозь щели запертых деревянных ставней.
Все еще преследуемый предчувствием наступающих неприятностей, я не решался позвонить в колокольчик.
Почему я знал, какое новое бедствие могло встретить меня, когда отворится дверь?
Я ждал под окном — и слушал.
Не прошло и минуты, как я услышал женский голос в комнате.
Нельзя было ошибиться в очаровании этого голоса.
Это был голос мистрис Ван Брандт.
— Пойдем, душечка? — говорила она.
— Уже очень поздно — тебе следовало лежать в постели два часа тому назад.
Голос ребенка отвечал:
— Мне не хочется спать, мама.
— Но, душа моя, вспомни, что ты была больна.