Двадцать копеек в год, и ехать никуда не нужно.
Секретарь помялся, вспомнил, что он и впрямь уже староват, вздохнул и пошел дочитывать увлекательную передовую.
– Скажите, товарищ, – остановил его в коридоре красавец с черкесским лицом, – где здесь редакция газеты «Станок»?
Это был великий комбинатор.
Глава XXVII
Разговор с голым инженером
Появлению Остапа Бендера в редакции предшествовал ряд немаловажных событий.
Не застав Эрнеста Павловича днем (квартира была заперта, и хозяин, вероятно, был на службе), великий комбинатор решил зайти к нему попозже, а пока что расхаживал по городу.
Томясь жаждой деятельности, он переходил улицы, останавливался на площадях, делал глазки милиционеру, подсаживая дам в автобусы и вообще имел такой вид, будто бы вся Москва, с ее памятниками, трамваями, моссельпромщиками, церковками, вокзалами и афишными тумбами, – собралась к нему на раут.
Он ходил между гостей, мило беседовал с ними и для каждого находил теплое словечко.
Прием такого огромного количества гостей несколько утомил великого комбинатора.
К тому же был уже шестой час, и надо было отправляться к инженеру Щукину.
Но судьба судила так, что, прежде чем свидеться с Эрнестом Павловичем, Остапу пришлось задержаться часа на два для подписания небольшого протокола.
На Театральной площади великий комбинатор попал под лошадь.
Совершенно неожиданно на него налетело робкое животное белого цвета и толкнуло его костистой грудью.
Бендер упал, обливаясь потом.
Было очень жарко.
Белая лошадь громко просила извинения. Остап живо поднялся.
Его могучее тело не получило никакого повреждения.
Тем больше было причин и возможностей для скандала.
Гостеприимного и любезного хозяина Москвы нельзя было узнать.
Он вразвалку подошел к смущенному старичку-извозчику и треснул его кулаком по ватной спине.
Старичок терпеливо перенес наказание.
Прибежал милиционер.
– Требую протокола! – с пафосом закричал Остап.
В его голосе послышались металлические нотки человека, оскорбленного в самых святых своих чувствах.
И, стоя у стены Малого театра, на том самом месте, где впоследствии будет сооружен памятник великому русскому драматургу Островскому, Остап подписал протокол, стараясь не смотреть на своего врага-извозчика, и дал небольшое интервью набежавшему Персицкому.
Персицкий не брезговал черной работой.
Он аккуратно записал в блокнот фамилию и имя потерпевшего и помчался далее.
Остап горделиво двинулся в дальнейший путь.
Все еще переживая нападение белой лошади и чувствуя запоздалое сожаление, что не успел дать извозчику и по шее, Остап, шагая через две ступеньки, поднялся до седьмого этажа щукинского дома.
Здесь на голову ему упала тяжелая капля.
Он поднял голову. Прямо в глаза ему хлынул с верхней площадки небольшой водопадик грязной воды.
– За такие штуки надо морду бить! – решил Остап.
Он бросился наверх.
У двери щукинской квартиры, спиной к нему, сидел голый человек, покрытый белыми лишаями.
Он сидел прямо на кафельных плитках, держась за голову и раскачиваясь.
Вокруг голого была вода, выливавшаяся в щель квартирной двери.
– О-о-о, – стонал голый, – о-о-о…
– Скажите, это вы здесь льете воду? – спросил Остап раздраженно. – Что это за место для купанья?
Вы с ума сошли?
Инженер тускло посмотрел на Остапа и всхлипнул.
– Слушайте, гражданин, вместо того, чтобы плакать, вы, может быть, пошли бы в баню.
Посмотрите, на что вы похожи.
Прямо какой-то пикадор!
– Ключ! – замычал инженер, клацая зубами.
– Что ключ? – спросил Остап.
– От кв-в-варти-ыры.
– Где деньги лежат?
Голый человек икал с поразительной быстрой.