На стуле сидела смешливая девушка из предместья.
– Ах, ах, – вскрикивал Авессалом Владимирович, – божественно, божественно!.. «Царица голосом и взором свой пышный оживляет пир»… Ах, ах!..
Высокий класс!..
Вы – королева Марго.
Ничего этого не разобравшая королева из предместий с уважением смеялась.
– Ну, ешьте шоколад, ну, я вас прошу!..
Ах, ах!..
Очаровательно!..
Он поминутно целовал королеве руки, восторгался ее скромным туалетом, совал ей кота и заискивающе спрашивал:
– Правда, он похож на попугая?..
Лев! Лев!
Настоящий лев!
Скажите, он действительно пушист до чрезвычайности?..
А хвост! Хвост!
Скажите, это действительно большой хвост?.. Ах!
Потом кот полетел в угол, и Авессалом Владимирович, прижав руки к пухлой молочной груди, стал с кем-то раскланиваться в окошко.
Вдруг в его бедовой голове щелкнул какой-то клапан, и он начал вызывающе острить по поводу физических и душевных качеств своей гостьи.
– Скажите, а эта брошка действительно из стекла?
Ах!
Ах!
Какой блеск!..
Вы меня ослепили, честное слово!..
А скажите, Париж действительно большой город?
Там действительно Эйфелева башня?..
Ах! Ах!..
Какие руки!..
Какой нос!..
Ах!.. Он не обнимал девушку.
Ему было достаточно говорить комплименты.
И он говорил их без умолку.
Поток их был прерван посещением Остапа.
Великий комбинатор вертел в руках клочок бумаги и сурово допрашивал:
– Изнуренков здесь живет?
Это вы и есть?
Авессалом Владимирович тревожно вглядывался в каменное лицо посетителя.
В его глазах он старался прочесть, какие именно претензии будут сейчас предъявлены: штраф ли это за разбитое при разговоре в трамвае стекло, повестка ли в нарсуд за неплатеж квартирных денег или прием подписки на журнал для слепых.
– Что же это, товарищ, – жестко сказал Бендер, – это совсем не дело – прогонять казенного курьера.
– Какого курьера? – ужаснулся Изнуренков.
– Сами знаете какого.
Сейчас мебель буду вывозить.
Попрошу вас, гражданка, очистить стул.
Гражданка, над которой только что читали стихи самых лирических поэтов, поднялась с места.
– Нет! Сидите! – закричал Изнуренков, закрывая стул своим телом. – Они не имеют права!
– Насчет прав молчали бы, гражданин.
Сознательным надо быть.
Освободите мебель!
Закон надо соблюдать!
С этими словами Остап схватил стул и потряс им в воздухе.
– Вывожу мебель! – решительно заявил Бендер.
– Нет, не вывозите!