Слышите, Трубецкой?
Что-нибудь из жизни потельработников и вместе с тем, вы понимаете?..
– Вчера я именно задумался над бытом потельработников. И у меня вылилась такая поэма.
Называется
«Последнее письмо».
Вот…
Служил Гаврила почтальоном,
Гаврила письма разносил…
История о Гавриле была заключена в семьдесят две строки.
В конце стихотворения письмоносец Гаврила, сраженный пулей фашиста, все же доставляет письмо по адресу.
– Где же происходило дело? – спросили Ляписа.
Вопрос был законный.
В СССР нет фашистов, а за границей нет Гаврил, членов союза работников связи.
– В чем дело? – сказал Ляпис. – Дело происходит, конечно, у нас, а фашист переодетый.
– Знаете, Трубецкой, напишите лучше нам о радиостанции.
– А почему вы не хотите почтальона?
– Пусть полежит.
Мы его берем условно.
Погрустневший Никифор Ляпис-Трубецкой пошел снова в «Герасим и Муму».
Наперников уже сидел за своей конторкой.
На стене висел сильно увеличенный портрет Тургенева в пенсне, болотных сапогах и двустволкой наперевес.
Рядом с Наперниковым стоял конкурент Ляписа – стихотворец из пригорода.
Началась старая песня о Гавриле, но уже с охотничьим уклоном.
Творение шло под названием –
«Молитва браконьера».
Гаврила ждал в засаде зайца,
Гаврила зайца подстрелил.
– Очень хорошо! – сказал добрый Наперников. – Вы, Трубецкой, в этом стихотворении превзошли самого Энтиха.
Только нужно кое-что исправить.
Первое – выкиньте с корнем «молитву».
– И зайца, – сказал конкурент.
– Почему же зайца? – удивился Наперников.
– Потому что не сезон.
– Слышите, Трубецкой, измените и зайца.
Поэма в преображенном виде носила название
«Урок браконьеру», а зайцы были заменены бекасами.
Потом оказалось, что бекасов тоже не стреляют летом.
В окончательной форме стихи читались:
«Гаврила ждал в засаде птицу, Гаврила птицу подстрелил»… и так далее.
После завтрака в столовой Ляпис снова принялся за работу.
Белые его брюки мелькали в темноте коридоров.
Он входил в редакции и продавал многоликого Гаврилу.
В «Кооперативную флейту» Гаврила был сдан под названием
«Эолова флейта».
Служил Гаврила за прилавком,
Гаврила флейтой торговал…
Простаки из толстого журнала «Лес, как он есть» купили у Ляписа небольшую поэму
«На опушке».
Начиналась она так:
Гаврила шел кудрявым лесом,