Великий комбинатор
В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми.
За ним бежал беспризорный.
– Дядя! – весело кричал он. – Дай десять копеек!
Молодой человек вынул из кармана налитое яблоко и подал его беспризорному, но тот не отставал.
Тогда пешеход остановился, иронически посмотрел на мальчика и воскликнул:
– Может быть, тебе дать еще ключ от квартиры, где деньги лежат?
Зарвавшийся беспризорный понял всю беспочвенность своих претензий и немедленно отстал.
Молодой человек солгал: у него не было ни денег, ни квартиры, где они могли бы лежать, ни ключа, которым можно было бы эту квартиру отпереть.
У него не было даже пальто.
В город молодой человек вошел в зеленом, узком, в талию, костюме. Его могучая шея была несколько раз обернута старым шерстяным шарфом, ноги были в лаковых штиблетах с замшевым верхом апельсинного цвета.
Носков под штиблетами не было.
В руке молодой человек держал астролябию.
«О, Баядерка, ти-ри-рим, ти-ри-ра!» – запел он, подходя к привозному рынку.
Тут для него нашлось много дела.
Он втиснулся в шеренгу продавцов, торговавших на развале, выставил вперед астролябию и серьезным голосом стал кричать:
– Кому астролябию?!
Дешево продается астролябия!!
Для делегаций и женотделов скидка!
Неожиданное предложение долгое время не рождало спроса. Делегации домашних хозяек больше интересовались дефицитными товарами и толпились у мануфактурных палаток.
Мимо продавца астролябии уже два раза прошел агент Старгуброзыска. Но так как астролябия ни в какой мере не походила на украденную вчера из канцелярии Маслоцентра пишущую машинку, агент перестал магнетизировать молодого человека глазами и ушел.
К обеду астролябия была продана интеллигентному слесарю за три рубля.
– Сама меряет, – сказал молодой человек, передавая астролябию покупателю, – было бы что мерять.
Освободившись от хитрого инструмента, веселый молодой человек пообедал в столовой «Уголок вкуса» и пошел осматривать город.
Он прошел Советскую улицу, вышел на Красноармейскую (бывшая Большая Пушкинская), пересек Кооперативную и снова очутился на Советской.
Но это была уже не та Советская, которую он прошел, – в городе было две Советских улицы.
Немало подивившись этому обстоятельству, молодой человек очутился на улице Ленских событий (бывшей Денисовской).
Подле красивого двухэтажного особняка № 28 с вывеской «СССР, РСФСР.
2-й дом социального обеспечения Старгубстраха» молодой человек остановился, чтобы прикурить у дворника, который сидел на каменной скамеечке при воротах.
– А что, отец, – спросил молодой человек, затянувшись, – невесты у вас в городе есть?
Старик дворник ничуть не удивился.
– Кому и кобыла невеста, – ответил он, охотно ввязываясь в разговор.
– Больше вопросов не имею, – быстро проговорил молодой человек.
И сейчас же задал новый вопрос:
– В таком доме, да без невест?
– Наших невест, – возразил дворник, – давно на том свете с фонарями ищут.
У нас тут государственная богадельня, старухи живут на полном пенсионе.
– Понимаю.
Это которые еще до исторического материализма родились?
– Уж это верно.
Когда родились, тогда и родились.
– А в этом доме что было до исторического материализма?
– Когда было?
– Да тогда, при старом режиме?
– А при старом режиме барин мой жил.
– Буржуй?
– Сам ты буржуй!
Он не буржуй был.
Предводитель дворянства.
– Пролетарий, значит?