– Резюмирую положение, – сказал Остап жизнерадостно, – пассив: ни гроша денег, три стула уезжают вниз по реке, ночевать негде и ни одного значка деткомиссии.
Актив: путеводитель по Волге, издания 1926 года, пришлось позаимствовать у мосье Симбиевича в каюте.
Бездефицитный баланс подвести очень трудно.
Ночевать придется на пристани.
Концессионеры устроились на пристанских лавках.
При свете дрянного керосинового фонаря Остап прочел из путеводителя:
«На правом высоком берегу город Васюки.
Отсюда отправляются лесные материалы, смола, лыко, рогожи, а сюда привозятся предметы широкого потребления для края, отстоящего на 50 километров от железной дороги.
В городе 8000 жителей, государственная картонная фабрика с 320 рабочими, маленький чугунолитейный, пивоваренный и кожевенный заводы.
Из учебных заведений, кроме общеобразовательных, лесной техникум».
– Положение гораздо серьезнее, чем я предполагал, – сказал Остап. – Выколотить из васюковцев деньги представляется мне пока что неразрешимой задачей.
А денег нам нужно не менее тридцати рублей.
Во-первых, нам нужно питаться, и, во-вторых – нам нужно обогнать тиражную лоханку и встретиться с колумбовцами на суше – в Сталинграде.
Ипполит Матвеевич свернулся, как старый худой кот после стычки с молодым соперником – кипучим владетелем крыш, чердаков и слуховых окон.
Остап разгуливал вдоль лавок, соображая и комбинируя.
К часу ночи великолепный план был готов.
Бендер улегся рядом с компаньоном и заснул.
Глава XXXVII
Междупланетный шахматный конгресс
С утра по Васюкам ходил высокий худой старик в золотом пенсне и в коротких, очень грязных, испачканных клеевыми красками сапогах. Он наклеивал на стены рукописные афиши:
22 июня 1927 г.
В помещении клуба «Картонажник» состоится лекция на тему: «Плодотворная дебютная идея» и Сеанс одновременной игры в шахматы на 160 досках гроссмейстера (старший мастер) О. Бендера.
Все приходят со своими досками. Плата за игру – 50 коп. Плата за вход – 20 коп. Начало ровно в 6 час. веч.
Администратор К. Михельсон.
Сам гроссмейстер тоже не терял времени.
Заарендовав клуб за три рубля, он перебросился в шахсекцию, которая почему-то помещалась в коридоре управления коннозаводством.
В шахсекции сидел одноглазый человек и читал роман Шпильгагена в пантелеевском издании.
– Гроссмейстер О.
Бендер! – заявил Остап, присаживаясь на стол. – Устраиваю у вас сеанс одновременной игры.
Единственный глаз васюкинского шахматиста раскрылся до пределов, дозволенных природой.
– Сию минуточку, товарищ гроссмейстер! – крикнул одноглазый. – Присядьте, пожалуйста.
Я сейчас.
И одноглазый убежал.
Остап осмотрел помещение шахматной секции.
На стенах висели фотографии беговых лошадей, а на столе лежала запыленная конторская книга с заголовком:
«Достижения Васюкинской шахсекции за 1925 год».
Одноглазый вернулся с дюжиной граждан разного возраста.
Все они по очереди подходили знакомиться, называли фамилии и почтительно жали руку гроссмейстера.
– Проездом в Казань, – говорил Остап отрывисто, – да, да, сеанс сегодня вечером, приходите.
А сейчас, простите, не в форме, устал после Карлсбадского турнира.
Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновьей любовью.
Остапа несло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.
– Вы не поверите, – говорил он, – как далеко двинулась шахматная мысль.
Вы знаете, Ласкер дошел до пошлых вещей, с ним стало невозможно играть.
Он обкуривает своих противников сигарами. И нарочно курит дешевые, чтобы дым противней был.
Шахматный мир в беспокойстве.
Гроссмейстер перешел на местные темы.
– Почему в провинции нет никакой игры мысли!
Например, вот ваша шахсекция.
Так она и называется – шахсекция.