Вы умеете вращаться, Киса?
– Товарищ Бендер! – твердил Воробьянинов. – Как же будет со стулом?
Нужно разузнать, что с театром!
– Хо-хо! – возразил Остап, танцуя со стулом в большом мавританском номере гостиницы «Ориент». – Не учите меня жить.
Я теперь злой.
У меня есть деньги. Но я великодушен.
Даю вам двадцать рублей и три дня на разграбление города!
Я – как Суворов!..
Грабьте город. Киса!
Веселитесь!
И Остап, размахивая бедрами, запел в быстром темпе:
Вечерний звон, вечерний звон, Как много дум наводит он.
Друзья беспробудно пьянствовали целую неделю.
Адмиральский костюм Воробьянинова покрылся разноцветными винными яблоками, а яблоки на костюме Остапа расплылись и слились в одно большое радужное яблоко.
– Здравствуйте! – сказал на восьмое утро Остап, которому с похмелья пришло в голову почитать «Зарю Востока». – Слушайте вы, пьянчуга, что пишут в газетах умные люди!
Слушайте!
Театральная хроника
Вчера, 3 сентября, закончив гастроли в Тифлисе, выехал на гастроли в Ялту Московский театр Колумба.
Театр предполагает пробыть в Крыму до начала зимнего сезона в Москве.
– Ага! Я вам говорил! – сказал Воробьянинов.
– Что вы мне говорили? – окрысился Остап.
Однако он был смущен.
Эта оплошность была ему очень неприятна.
Вместо того, чтобы закончить курс погони за сокровищами в Тифлисе, теперь приходилось еще перебрасываться на Крымский полуостров.
Остап сразу взялся за дело.
Были куплены билеты в Батум и заказаны места во втором классе парохода «Пестель», который отходил из Батума на Одессу 7 сентября в 23 часа по московскому времени.
В ночь с десятого на одиннадцатое сентября, когда «Пестель», не заходя в Анапу из-за шторма, повернул в открытое море и взял курс прямо на Ялту, Ипполиту Матвеевичу, блевавшему весь день и только теперь заснувшему, приснился сон.
Ему снилось, что он в адмиральском костюме стоял на балконе своего старгородского дома и знал, что стоящая внизу толпа ждет от него чего-то.
Большой подъемный кран опустил к его ногам свинью в черных яблочках.
Пришел дворник Тихон в пиджачном костюме и, ухватив свинью за задние ноги, сказал:
– Эх, туды его в качель! Разве «Нимфа» кисть дает!
В руках Ипполита Матвеевича очутился кинжал.
Им он ударил свинью в бок, и из большой широкой раны посыпались и заскакали по цементу бриллианты.
Они прыгали и стучали все громче.
И под конец их стук стал невыносим и страшен.
Ипполит Матвеевич проснулся от удара волны об иллюминатор.
К Ялте подошли в штилевую погоду, в изнуряющее солнечное утро.
Оправившийся от морской болезни предводитель красовался на носу возле колокола, украшенного литой славянской вязью.
Веселая Ялта выстроила вдоль берега свои крошечные лавочки и рестораны-поплавки.
На пристани стояли экипажики с бархатными сиденьями под полотняными вырезными тентами, автомобили и автобусы
«Крымкурсо» и товарищества
«Крымский шофер».
Кирпичные девушки вращали развернутые зонтики и махали платками.
Друзья первыми сошли на раскаленную набережную.
При виде концессионеров из толпы встречающих и любопытствующих вынырнул гражданин в чесучовом костюме и быстро зашагал к выходу из территории порта.
Но было уже поздно.
Охотничий глаз великого комбинатора быстро распознал чесучового гражданина.
– Подождите, Воробьянинов, – крикнул Остап.
И он бросился вперед так быстро, что настиг чесучового мужчину в десяти шагах от выхода.
Остап моментально вернулся со ста рублями.