– Как же вы узнали об этом?
Использовали в своих интересах тайну исповеди?
Очень хорошо!
Очень красиво!
Ипполит Матвеевич с негодующим «Пфуй!» покинул пустырь и, чистя на ходу рукава пальто, направился домой.
На углу улицы Ленских событий и Ерофеевского переулка Воробьянинов увидел своего компаньона.
Технический директор и главный руководитель концессии стоял вполоборота, приподняв левую ногу, – ему чистили верх ботинок канареечным кремом.
Ипполит Матвеевич подбежал к нему.
Директор беззаботно мурлыкал «Шимми»:
Раньше это делали верблюды,
Раньше так плясали ба-та-ку-ды,
А теперь уже танцует шимми це-лый мир…
– Ну, как жилотдел? – спросил он деловито и сейчас же добавил: – Подождите, не рассказывайте, вы слишком взволнованы, прохладитесь.
Выдав чистильщику семь копеек, Остап взял Воробьянинова под руку и повлек его по улице. – Ну, теперь вываливайте.
Все, что вывалил взволнованный Ипполит Матвеевич, Остап выслушал с большим вниманием.
– Ага!
Небольшая черная бородка?
Правильно!
Пальто с барашковым воротником?
Понимаю.
Это стул из богадельни.
Куплен сегодня утром за три рубля.
– Да вы погодите…
И Ипполит Матвеевич рассказал главному концессионеру обо всех подлостях отца Федора.
Остап омрачился.
– Кислое дело, – сказал он, – пещера Лехтвейса.
Таинственный соперник.
Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать. В жилотдел! Заседание продолжается.
Пока друзья закусывали в пивной «Стенька Разин» и Остап разузнавал, в каком доме находился раньше жилотдел и какое учреждение находится в нем теперь, – день кончался.
Золотые битюги снова превратились в коричневых.
Бриллиантовые капли холодели на лету и плюхались оземь.
В пивных и ресторане «Феникс» пиво поднялось в цене – наступил вечер.
На Большой Пушкинской зажглись электрические лампы, и, возвращаясь домой с первой весенней прогулки, с барабанным топаньем прошел отряд пионеров. Началось гулянье. По Большой Пушкинской проехал прокатный автомобиль. Из кино уже вышла первая партия публики, отсмотревшей третью серию американского боевика «Акулы Нью-Йорка».
Тигры, победы и кобры Губплана таинственно светились под входящей в город луной.
Идя домой с замолчавшим вдруг Остапом, Ипполит Матвеевич посмотрел на губплановских тигров и кобр.
В его время здесь помещалась губернская земская управа, и горожане очень гордились кобрами, считая их старгородской достопримечательностью.
«Найду», – подумал Ипполит Матвеевич, вглядываясь в гипсовую победу.
Тигры ласково размахивали хвостами, кобры радостно сокращались, и душа Ипполита Матвеевича наполнилась уверенностью.
ГЛАВА ШЕСТАЯ Глава ХII
Слесарь, попугай и гадалка
Дом № 7 по Перелешинскому переулку не принадлежал к лучшим зданиям Старгорода.
Два его этажа, построенные в забубенном стиле Второй империи, все же были украшены побитыми львиными мордами, необыкновенно похожими на лицо известного в свое время писателя Арцыбашева.
Арцыбашевских ликов было ровно восемь, по числу окон, выходящих в переулок, и помещались эти львиные хари в оконных ключах.
Были на доме еще два украшения, но уже чисто коммерческого характера.
С одной стороны – лазурная вывеска
«Одесская бубличная артель – „Московские баранки“».
На вывеске был изображен молодой человек в галстуке и коротких французских брюках.
Он держал в одной, вывернутой наизнанку руке сказочный рог изобилия, из которого лавиной валили охряные московские баранки, выдававшиеся по нужде и за одесские бублики.
При этом молодой человек сладострастно улыбался.
С другой стороны – упаковочная контора «Быстроупак» извещала о себе уважаемых «гр. гр.» заказчиков черной вывеской с круглыми золотыми буквами.