– Ну, – сказал Остап, – будем двигаться.
Вы, Ипполит Матвеевич, я надеюсь, воспользуетесь гостеприимством Елены Станиславовны и переночуете у нее.
Кстати, нам и для конспирации полезно разделиться на время.
А я пошел.
Ипполит Матвеевич отчаянно подмаргивал Остапу глазом, но тот сделал вид, что не заметил, и вышел на улицу.
Пройдя квартал, он вспомнил, что в кармане у него лежат 500 честно заработанных рублей.
– Извозчик! – крикнул он. – Вези в «Феникс»!
– Это можно, – сказал извозчик. Он неторопливо подвез Остапа к закрытому ресторану.
– Это что?
Закрыто?
– По случаю Первого мая.
– Ах, чтоб их!
И денег сколько угодно, и погулять негде!
Ну, тогда валяй на улицу Плеханова.
Знаешь? Остап решил поехать к своей невесте.
– А раньше как эта улица называлась?
– Не знаю.
– Куда ж ехать?
И я не знаю.
Тем не менее Остап велел ехать и искать.
Часа полтора проколесили они по пустому ночному городу, опрашивая ночных сторожей и милиционеров.
Один милиционер долго пыжился и наконец сообщил, что Плеханова не иначе как бывшая Губернаторская.
– Ну, Губернаторская!
Губернаторскую я хорошо знаю. Двадцать пять лет вожу на Губернаторскую.
– Ну и езжай на Губернаторскую.
Приехали на Губернаторскую, но она оказалась не Плеханова, а Карла Маркса.
Озлобленный Остап возобновил поиски затерянной улицы имени Плеханова. И вот всю ночь безумец бедный, куда б стопы не обращал, – не мог найти улицы имени Плеханова.
Рассвет бледно осветил лицо богатого страдальца, так и не сумевшего развлечься в советском городе.
– Вези в «Сорбонну»! – крикнул он. – Тоже, извозчик!
Плеханова не знаешь!..
Чертог вдовы Грицацуевой сиял.
Во главе свадебного стола сидел марьяжный король – сын турецко-подданного.
Он был элегантен и пьян.
Гости шумели.
Молодая была уже не молода.
Ей было не меньше 35 лет.
Природа одарила ее щедро.
Тут было все: арбузные груди, краткий, но выразительный нос, расписные щеки, мощный затылок и необозримые зады.
Нового мужа она обожала и очень боялась.
Поэтому звала его не по имени и даже не по отчеству, которого она так и не узнала, а по фамилии – товарищ Бендер.
Ипполит Матвеевич снова сидел на заветном стуле.
В продолжении всего свадебного ужина он подпрыгивал на стуле, чтобы почувствовать твердое.
Иногда это ему удавалось.
Тогда все присутствующие нравились ему, и он неистово начинал кричать «горько».
Остап все время произносил речи, спичи и тосты.
Пили за народное просвещение и ирригацию Узбекистана.
После этого гости стали расходиться.
Ипполит Матвеевич задержался в передней и шепнул Бендеру.
– Так вы не тяните. Они там.
– Вы, стяжатель, – ответил пьяный Остап, – ждите меня в гостинице.