– Ты дома, Коля? – тихо спросил Остап, остановившись у центральной двери.
В ответ на это во всех пяти пеналах завозились и загалдели.
– Дома, – ответили за дверью.
– Опять к этому дураку гости спозаранку пришли! – зашептал женский голос из крайнего пенала слева.
– Да дайте же человеку поспать! – буркнул пенал № 2.
В третьем пенале радостно зашептали:
– К Кольке из милиции пришли. За вчерашнее стекло.
В пятом пенале молчали. Там ржал примус и целовались.
Остап толкнул ногою дверь.
Все фанерное сооружение затряслось, и концессионеры проникли в Колькино ущелье.
Картина, представившаяся взору Остапа, при внешней своей невинности, была ужасна.
В комнате из мебели был только матрац в красную полоску, лежавший на двух кирпичах.
Но не это обеспокоило Остапа. Колькина мебель была ему известна давно. Не удивил его и сам Колька, сидящий на матраце с ногами.
Но рядом с Колькой сидело такое небесное создание, что Остап сразу омрачился.
Такие создания никогда не бывают деловыми знакомыми – для этого у них слишком голубые глаза и чистая шея.
Это любовницы или еще хуже – это жены, и жены любимые.
И действительно, Коля называл создание Лизой, говорил ей «ты» и показывал ей рожки.
Ипполит Матвеевич снял свою касторовую шляпу. Остап вызвал Колю в коридор. Там они долго шептались.
– Прекрасное утро, сударыня, – сказал Ипполит Матвеевич, чувствуя себя очень стесненно.
Голубоглазая сударыня засмеялась и без всякой видимой связи с замечанием Ипполита Матвеевича заговорила о том, какие дураки живут в соседнем пенале.
– Они нарочно заводят примус, чтобы не было слышно, как они целуются.
Но, вы поймите, это же глупо.
Мы все слышим.
Вот они действительно ничего уже не слышат из-за своего примуса.
Хотите, я вам сейчас покажу? Слушайте.
И создание, постигшее все тайны примуса, громко сказало:
– Зверевы дураки!
За стеной слышалось адское пение примуса и звуки поцелуев.
– Видите?..
Они ничего не слышат… Зверевы дураки, болваны и психопаты.
Видите?
– Да, – сказал Ипполит Матвеевич.
– А мы примуса не держим.
Зачем?
Мы ходим обедать в вегетарианскую столовую, хотя я против вегетарианской столовой.
Но когда мы с Колей женились, он мечтал о том, как мы вместе будем ходить в вегетарианку. Ну, вот мы и ходим.
А я очень люблю мясо. А там котлеты из лапши.
Только вы, пожалуйста, ничего не говорите Коле…
В это время вернулся Коля с Остапом.
– Ну что ж, раз у тебя решительно нельзя остановиться, мы пойдем к Пантелею.
– Верно, ребята, – закричал Коля, – идите к Иванопуло.
Это свой парень.
– Приходите к нам в гости, – сказала Колина жена, – мы с мужем будем очень рады.
– Опять в гости зовут! – возмутились в крайнем пенале слева. – Мало им гостей!
– А вы дураки, болваны и психопаты, не ваше дело! – сказала Колина жена нормальным голосом.
– Ты слышишь, Иван Андреич, – заволновались в крайнем пенале, – твою жену оскорбляют, а ты молчишь.
Подали свой голос невидимые комментаторы из других пеналов. Словесная перепалка разрасталась.
Компаньоны ушли вниз к Иванопуло.
Студента не было дама.
Ипполит Матвеевич зажег спичку. На дверях висела записка: