Англичане, господа, с большевиками, кажется, больше церемониться не будут.
Это нам первый признак.
Все переменится, господа, и очень быстро. Уверяю вас.
– Ну, в этом мы и не сомневаемся, – сказал Чарушников, надуваясь.
– И прекрасно, что не сомневаетесь.
Как ваше мнение, господин Кислярский?
И ваше, молодые люди?
Молодые люди всем своим видом выразили уверенность в быстрой перемене. А Кислярский, понявший со слов главы торговой фирмы «Быстроупак», что ему не придется принимать непосредственного участия в вооруженных столкновениях, обрадованно поддакнул.
– Что же нам сейчас делать? – нетерпеливо спросил Виктор Михайлович.
– Погодите, – сказал Дядьев, – берите пример со спутника господина Воробьянинова.
Какая ловкость!
Какая осторожность!
Вы заметили, как он быстро перевел дело на помощь беспризорным?
Так нужно действовать и нам.
Мы только помогаем детям.
Итак, господа, наметим кандидатуры.
– Ипполита Матвеевича Воробьянинова мы предлагаем в предводители дворянства! – воскликнули молодые люди.
Чарушников снисходительно закашлялся.
– Куда там!
Он не меньше чем министром будет.
А то и выше подымай – в диктаторы!
– Да что вы, господа, – сказал Дядьев, – предводитель – дело десятое! О губернаторе нам надо думать, а не о предводителе.
Давайте начнем с губернатора.
Я думаю…
– Господина Дядьева! – восторженно закричал Полесов. – Кому же еще взять власть над всей губернией?
– Я очень польщен доверием, – начал Дядьев. Но тут выступил внезапно покрасневший Чарушников.
– Этот вопрос, господа, – сказал он с надсадой в голосе, – следовало бы провентилировать.
На Дядьева он старался не смотреть.
Владелец «Быстроупака» гордо рассматривал свои сапоги, на которые налипли деревянные стружки.
– Я не возражаю, – вымолвил он, – давайте пробаллотируем.
Закрытым голосованием или открытым?
– Нам по-советскому не надо, – обиженно сказал Чарушников, – давайте голосовать по-честному, по-европейски – закрыто.
Голосовали бумажками.
За Дядьева было подано четыре записки. За Чарушникова – две.
Кто-то воздержался.
По лицу Кислярского было видно, что это он.
Ему не хотелось портить отношений с будущим губернатором, кто бы он ни был.
Когда трепещущий Полесов огласил результаты честной европейской баллотировки, в комнате воцарилось тягостное молчание.
На Чарушникова старались не смотреть.
Неудачливый кандидат в губернаторы сидел как оплеванный.
Елене Станиславовне было очень его жалко. Это она голосовала за него.
Другой голос Чарушников, искушенный в избирательных делах, подал за себя сам.
Добрая Елена Станиславовна тут же сказала: – А городским головой я предлагаю выбрать все-таки мосье Чарушникова.
– Почему же все-таки? – проговорил великодушный губернатор. – Не все-таки, а именно его и никого другого.
Общественная деятельность господина Чарушникова нам хорошо известна.
– Просим, просим! – закричали все.
– Так считать избрание утвержденным?
Оплеванный Чарушников ожил и даже запротестовал:
– Нет, нет, господа, я прошу пробаллотировать.
Городского голову даже скорее нужно баллотировать, чем губернатора.