Если уж, господа, вы хотите оказать мне доверие, то, пожалуйста, очень прошу вас – пробаллотируйте!
В пустую сахарницу посыпались бумажки.
– Шесть голосов – за, – сказал Полесов, – и один воздержался.
– Поздравляю вас, господин голова! – сказал Кислярский, по лицу которого было видно, что воздержался он и на этот раз. – Поздравляю вас!
Чарушников расцвел.
– Остается выпить, ваше высокопревосходительство, – сказал он Дядьеву. – Слетайте-ка, Полесов, в «Октябрь».
Деньги есть?
Полесов сделал рукой таинственный жест и убежал.
Выборы на время прервали и продолжали их уже за ужином.
Попечителем учебного округа наметился бывший директор дворянской гимназии, ныне букинист Распопов.
Его очень хвалили.
Только Владя, выпивший три рюмки водки, вдруг запротестовал:
– Его нельзя выбирать.
Он мне на выпускном экзамене двойку по логике поставил.
На Владю набросились.
– В такой решительный час, – кричали ему, – нельзя помышлять о собственном благе.
Подумайте об отечестве.
Владю так быстро сагитировали, что даже он сам голосовал за своего мучителя.
Распопов был избран всеми голосами при одном воздержавшемся.
Кислярскому предложили пост председателя биржевого комитета.
Он против этого не возражал, но при голосовании на всякий случай воздержался.
Перебирая знакомых и родственников, выбрали полицмейстера, заведующего пробирной палатой, акцизного, податного и фабричного инспекторов, заполнили вакансии окружного прокурора, председателя, секретаря и членов суда, наметили председателей земской и купеческой управы, попечительства о детях и, наконец, мещанской управы.
Елену Станиславовну выбрали попечительницей обществ «Капля молока» и «Белый цветок».
Владю и Никешу назначили, за их молодостью, чиновниками для особых поручений при губернаторе.
– Паз-звольте! – воскликнул вдруг Чарушников. – Губернатору целых два чиновника! А мне?
– Городскому голове, – мягко сказал губернатор, чиновников для особых поручений по штату не полагается.
– Ну, тогда секретаря.
Дядьев согласился.
Оживилась и Елена Станиславовна.
– Нельзя ли, – сказала она робея, – тут у меня есть один молодой человек, очень милый и воспитанный мальчик.
Сын мадам Черкесовой… Очень, очень милый, очень способный.
Он безработный сейчас. На бирже труда состоит.
У него есть даже билет.
Его обещали на днях устроить в союз… Не сможете ли вы взять его к себе?
Мать будет очень благодарна.
– Пожалуй, можно будет, – милостиво сказал Чарушников, – как вы смотрите на это, господа?
Ладно… В общем, я думаю, удастся.
– Что ж, – заметил Дядьев, – кажется, в общих чертах… все? Все как будто?
– А я? – раздался вдруг тонкий волнующийся голос.
Все обернулись.
В углу, возле попугая, стоял вконец расстроенный Полесов.
У Виктора Михайловича на черных веках закипали слезы.
Всем стало очень совестно. Гости вспомнили вдруг, что пьют водку Полесова и что он вообще один из главных организаторов Старгородского отделения «Меча и орала».
Елена Станиславовна схватилась за виски и испуганно вскрикнула.
– Виктор Михайлович! – застонали все. – Голубчик!
Милый!
Ну как вам не стыдно?
Ну чего вы стали в углу?
Идите сюда сейчас же!
Полесов приблизился.