Он страдал.
Он не ждал от товарищей по мечу и оралу такой черствости.
Елена Станиславовна не вытерпела.
– Господа! – сказала она. – Это ужасно!
Как вы могли забыть дорогого всем нам Виктора Михайловича?
Она поднялась и поцеловала слесаря-аристократа в закопченный лоб.
– Неужели же, господа, Виктор Михайлович не сможет быть достойным попечителем учебного округа или полицмейстером?
– А, Виктор Михайлович? – спросил губернатор. – Хотите быть попечителем?
– Ну конечно же, он будет прекрасным, гуманным попечителем! – поддержал городской голова, глотая грибок и морщась.
– А Распо-опов? – обидчиво протянул Виктор Михайлович. – Вы же уже назначили Распопова?
– Да, в самом деле, куда девать Распопова?
– В брандмейстеры, что ли?..
– В брандмейстеры? – заволновался вдруг Виктор Михайлович.
Перед ним мгновенно возникли бесчисленные пожарные колесницы, блеск огней, звуки труб и барабанная дрожь.
Засверкали топоры, закачались факелы, земля разверзлась, и вороные драконы понесли его на пожар городского театра.
– Брандмейстером?
Я хочу быть брандмейстером!
– Ну вот и отлично!
Поздравляю вас, вы – брандмейстер.
Выпей, брандмейстер! – За процветание пожарной дружины! – иронически сказал председатель биржевого комитета.
На Кислярского набросились все.
– Вы всегда были левым!
Знаем вас!
– Господа! Какой же я левый?
– Знаем, знаем!..
– Левый!
– Все евреи левые.
– Но, ей-богу, господа, этих шуток я не понимаю.
– Левый, левый, не скрывайте!
– Ночью спит и видит во сне Милюкова!
– Кадет!
Кадет!
– Кадеты Финляндию продали, – замычал вдруг Чарушников, – у японцев деньги брали!
Армяшек разводили!
Кислярский не вынес потока неосновательных обвинений.
Бледный, поблескивая глазками, председатель биржевого комитета ухватился за спинку стула и звенящим голосом сказал:
– Я всегда был октябристом и останусь им.
Стали разбираться в том, кто какой партии сочувствует.
– Прежде всего, господа, – демократия, – сказал Чарушников, – наше городское самоуправление должно быть демократичным.
Но без кадетишек.
Они нам довольно нагадили в семнадцатом году!
– Надеюсь, – ядовито заинтересовался губернатор, – среди нас нет так называемых социал-демократов?
Левее октябристов, которых на заседании представлял Кислярский, – не было никого.
Чарушников объявил себя «центром».
На крайнем правом фланге стоял брандмейстер.
Он был настолько правым, что даже не знал, к какой партии принадлежит.
Заговорили о войне.
– Не сегодня завтра, – сказал Дядьев.
– Будет война, будет.
– Советую запастись кое-чем, пока не поздно.