В зале раздавался скрипучий голос, дарованный природой одним только аукционистам, крупье и стекольщикам.
– С полтиной, налево.
Три.
Еще один стул из дворца.
Ореховый.
В полной исправности… С полтиной – прямо.
Раз – с полтиной прямо.
Три стула были проданы поодиночке.
Аукционист объявил к продаже последний стул.
Злость душила Остапа.
Он снова набросился на Воробьянинова.
Оскорбительные замечания его были полны горечи.
Кто знает, до чего дошел бы Остап в своих сатирических упражнениях, если б его не прервал быстро подошедший мужчина в костюме лодзинских коричневатых цветов.[290] Он размахивал пухлыми руками, наклонялся, прыгал и отскакивал, словно играл в теннис.
– А скажите, – поспешно спросил он Остапа, – здесь в самом деле аукцион?
Да?
Аукцион?
И здесь в самом деле продаются вещи?
Замечательно!
Незнакомец отпрыгнул, и лицо его озарилось множеством улыбок.
– Вот здесь действительно продают вещи?
И в самом деле можно дешево купить?
Высокий класс!
Очень, очень!
Ах!..
Незнакомец, виляя толстенькими бедрами, пронесся в зал мимо ошеломленных концессионеров и так быстро купил последний стул, что Воробьянинов только крякнул.
Незнакомец с квитанцией в руках подбежал к прилавку выдачи.
– А скажите, стул можно сейчас взять?
Замечательно!..
Ах!..
Ах!..
Беспрерывно блея и все время находясь в движении, незнакомец погрузил стул на извозчика и укатил.
По его следам бежал беспризорный.
Мало-помалу разошлись и разъехались все новые собственники стульев.
За ними мчались несовершеннолетние агенты Остапа.
Ушел и он сам. Ипполит Матвеевич боязливо следовал позади.
Сегодняшний день казался ему сном.
Все произошло быстро и совсем не так, как ожидалось.
На Сивцевом Вражке рояли, мандолины и гармоники праздновали весну.
Окна были распахнуты.
Цветники в глиняных горшочках заполняли подоконники.
Толстый человек с раскрытой волосатой грудью в подтяжках стоял у окна и страстно пел.
Вдоль стены медленно пробирался кот.
В продуктовых палатках пылали керосиновые лампы.
У розового домика прогуливался Коля.
Увидев Остапа, шедшего впереди, он вежливо с ним раскланялся и подошел к Воробьянинову.
Ипполит Матвеевич сердечно его приветствовал.
Коля, однако, не стал терять времени.
– Добрый вечер, – решительно сказал он и, не в силах сдержаться, ударил Ипполита Матвеевича в ухо.
Одновременно с этим Коля произнес довольно пошлую, по мнению наблюдавшего за этой сценой Остапа, фразу:
– Так будет со всеми, – сказал Коля детским голоском, – кто покусится…