Вы живете не по средствам…
– Не учите меня жить!
– Нет, давай поговорим серьезно.
Я получаю двести рублей…
– Мрак!
– Взяток не беру… Денег не краду и подделывать их не умею…
– Жуть!..
Эрнест Павлович замолчал.
– Вот что, – сказал он наконец, – так жить нельзя.
– Хо-хо, – возразила Эллочка, садясь на новый стул.
– Нам надо разойтись.
– Подумаешь!
– Мы не сходимся характерами.
Я…
– Ты толстый и красивый парниша.
– Сколько раз я просил не называть меня парнишей!
– Шутите!
– И откуда у тебя этот идиотский жаргон?!
– Не учите меня жить!
– О черт! – крикнул инженер.
– Хамите, Эрнестуля.
– Давай разойдемся мирно.
– Ого!
– Ты мне ничего не докажешь!
Этот спор…
– Я побью тебя, как ребенка…
– Нет, это совершенно невыносимо.
Твои доводы не могут меня удержать от того шага, который я вынужден сделать.
Я сейчас же иду за ломовиком.
– Шутите.
– Мебель мы делим поровну.
– Жуть!
– Ты будешь получать сто рублей в месяц.
Даже сто двадцать.
Комната останется у тебя.
Живи, как тебе хочется, а я так не могу…
– Знаменито, – сказала Эллочка презрительно.
– А я перееду к Ивану Алексеевичу.
– Ого!
– Он уехал на дачу и оставил мне на лето всю свою квартиру.
Ключ у меня… Только мебели нет.
– Кр-расота!
Эрнест Павлович через пять минут вернулся с дворником.
– Ну, гардероб я не возьму, он тебе нужнее, а вот письменный стол, уж будь так добра… И один этот стул возьмите, дворник.
Я возьму один из этих двух стульев.
Я думаю, что имею на это право?..
Эрнест Павлович связал свои вещи в большой узел, завернул сапоги в газету и повернулся к дверям.
– У тебя вся спина белая, – сказала Эллочка граммофонным голосом.
– До свиданья, Елена.
Он ждал, что жена хоть в этом случае воздержится от обычных металлических словечек.