Эллочка также почувствовала всю важность минуты.
Она напряглась и стала искать подходящие для разлуки слова.
Они быстро нашлись.
– Поедешь в таксо?
Кр-расота.
Инженер лавиной скатился по лестнице.
Вечер Эллочка провела с Фимой Собак.
Они обсуждали необычайно важное событие, грозившее опрокинуть мировую экономику.
– Кажется, будут носить длинное и широкое, – говорила Фима, по-куриному окуная голову в плечи.
– Мрак!
И Эллочка с уважением посмотрела на Фиму Собак.
Мадмуазель Собак слыла культурной девушкой – в ее словаре было около ста восьмидесяти слов.
При этом ей было известно одно такое слово, которое Эллочке даже не могло присниться.
Это было богатое слово – гомосексуализм.
Фима Собак, несомненно, была культурной девушкой.
Оживленная беседа затянулась далеко за полночь.
В десять часов утра великий комбинатор вошел в Варсонофьевский переулок.
Впереди бежал давешний беспризорный мальчик.
Мальчик указал дом.
– Не врешь?
– Что вы, дядя… Вот сюда, в парадное.
Бендер выдал мальчику честно заработанный рубль.
– Прибавить надо, – сказал мальчик по-извозчичьи.
– От мертвого осла уши.
Получишь у Пушкина.
До свиданья, дефективный.
Остап постучал в дверь, совершенно не думая о том, под каким предлогом он войдет.
Для разговоров с дамочками он предпочитал вдохновение.
– Ого? – спросили из-за двери.
– По делу, – ответил Остап.
Дверь открылась. Остап прошел в комнату, которая могла быть обставлена только существом с воображением дятла.
На стенах висели кинооткрыточки, куколки и тамбовские гобелены.
На этом пестром фоне, от которого рябило в глазах, трудно было заметить маленькую хозяйку комнаты.
На ней был халатик, переделанный из толстовки Эрнеста Павловича и отороченный загадочным мехом.
Остап сразу понял, как вести себя в светском обществе.
Он закрыл глаза и сделал шаг назад.
– Прекрасный мех! – воскликнул он.
– Шутите! – сказала Эллочка нежно. – Это мексиканский тушкан.
– Быть этого не может.
Вас обманули.
Вам дали гораздо лучший мех.
Это шанхайские барсы.
Ну да! Барсы!
Я узнаю их по оттенку.
Видите, как мех играет на солнце!..
Изумруд! Изумруд!
Эллочка сама красила мексиканского тушкана зеленой акварелью и потому похвала утреннего посетителя была ей особенно приятна.
Не давая хозяйке опомниться, великий комбинатор вывалил все, что слышал когда-либо о мехах.
После этого заговорили о шелке, и Остап обещал подарить очаровательной хозяйке несколько сот шелковых коконов, привезенных ему председателем ЦИК Узбекистана.
– Вы парниша что надо, – заметила Эллочка в результате первых минут знакомства.