– Нет, нет, не отказывайтесь, пожалуйста.
Всякий труд должен быть оплачен.
– Премного благодарен, – сказал Ипполит Матвеевич, удивляясь своей изворотливости.
– Спасибо, дорогой, спасибо, душечка!..
Идя по коридору, Ипполит Матвеевич слышал доносившиеся из комнаты Изнуренкова блеяние, визг, пение и страстные крики.
На улице Воробьянинов вспомнил про Остапа и задрожал от страха.
Эрнест Павлович Щукин бродил по пустой квартире, любезно уступленной ему на лето приятелем, и решал вопрос: принять ванну или не принимать.
Трехкомнатная квартира помещалась под самой крышей девятиэтажного дома.
В квартире, кроме письменного стола и воробьяниновского стула, было только трюмо.
Солнце отражалось в зеркале и резало глаза.
Инженер прилег на письменный стол, но сейчас же вскочил.
Все было раскалено.
– Пойду умоюсь, – решил он.
Он разделся, остыл, посмотрел на себя в зеркало и пошел в ванную комнату.
Прохлада схватила его.
Он влез в ванну, облил себя водой из голубой эмалированной кружки и щедро намылился.
Он весь покрылся хлопьями пены и стал похож на елочного деда.
– Хорошо! – сказал Эрнест Павлович.
Все было хорошо.
Стало прохладно.
Жены не было.
Впереди была полная свобода.
Инженер присел и отвернул кран, чтобы смыть мыло.
Кран захлебнулся и стал медленно говорить что-то неразборчивое.
Воды не было.
Эрнест Павлович засунул скользкий мизинец в отверстие крана.
Пролилась тонкая струйка, но больше не было ничего.
Эрнест Павлович поморщился, вышел из ванны, поочередно вынимая ноги, и пошел к кухонному крану, но там тоже ничего не удалось выдоить.
Эрнест Павлович зашлепал в комнаты и остановился перед зеркалом.
Пена щипала глаза, спина чесалась, мыльные хлопья падали на паркет.
Прислушавшись, не идет ли в ванной вода, Эрнест Павлович решил позвать дворника.
«Пусть хоть он воды принесет, – решил инженер, протирая глаза и медленно закипая, – а то черт знает что такое».
Он выглянул в окно.
На самом дне дворовой шахты играли дети.
– Дворник! – закричал Эрнест Павлович. – Дворник!
Никто не отозвался.
Тогда Эрнест Павлович вспомнил, что дворник живет в парадном, под лестницей.
Он вступил на холодные плитки и, придерживая дверь рукой, свесился вниз.
На площадке была только одна квартира, и Эрнест Павлович не боялся, что его могут увидеть в странном наряде из мыльных хлопьев.
– Дворник! – крикнул он вниз.
Слово грянуло и с шумом покатилось по ступенькам.
– Гу-гу! – ответила лестница.
– Дворник!
Дворник!
– Гум-гум!
Гум-гум!
Тут нетерпеливо перебиравший босыми ногами инженер поскользнулся и, чтобы сохранить равновесие, выпустил из руки дверь.
Стена задрожала. Дверь прищелкнула медным язычком американского замка и затворилась.
Эрнест Павлович, еще не поняв непоправимости случившегося, потянул дверную ручку.
Дверь не поддалась.