Значит, не сейф.
— Вы полагаете, что там спрятаны листы из дневника?
— Вероятно.
Произошло следующее: пока Сара не узнала о содержании нового завещания, дневники спокойно лежали у нее в комнате.
Они никому не были нужны.
Но потом она узнала, что написано в завещании, и ее записи вдруг почему-то приобрели особое значение.
Она их и спрятала.
Сначала, может быть, даже в дровяном сарае. Тогда это объясняет историю со стулом.
Но перед тем, как уйти из дома в последний вечер, она их перепрятала.
Теперь подумаем.
Она ведь не выходила из дома до семи часов вечера после того, как вернулась в четверть шестого?
— Не думаю.
— Даже это еще ничего не значит.
Она умерла не раньше десяти часов.
С семи до десяти она где-то была, а если верить негритянке, то где угодно, но не на Халкетт-стрит.
У меня был соблазн сообщить ему о том, как Джим описал тот вечер Годфри Лоуеллу.
Но я сдержалась.
— Она куда-то пошла и спрятала записи, — продолжал тем временем инспектор.
— Если установим, где она была, то найдем и листки, и, может быть, еще кое-что.
Почему, например, их ищут и сейчас, когда обеих женщин уже нет?
Что такое записала Сара Гиттингс тогда, из-за чего убийца никак не может успокоиться?
Джиму Блейку уже предъявлено официальное обвинение, а записи еще кому-то нужны.
— Они еще очень нужны, — ответила я и рассказала об Элизе и ее привидении.
Он сразу же попросил показать ему окно, а уже потом поговорил с Элизой. Я переводила, как могла.
Но только когда инспектор уже стоял в холле и собирался уходить, он спросил, не подозреваю ли я кого-нибудь из слуг.
— Вы же знаете, их можно подкупить.
Уверены, что все их страхи не фальшивка?
— Инспектор, женщин я чуть не сама развожу по комнатам на ночь.
Джозеф внешне держится хорошо, но я заметила, что он начал закрывать ставни еще засветло. По вечерам я боюсь неожиданно заходить в его буфетную — он может выстрелить.
— Все еще утверждает, что на него напали?
— Он в этом уверен.
Я вышла с ним из дома на дорожку.
Стояла теплая весенняя ночь, небо полно звезд. Он остановился и поднял голову.
— Хорошо!
Люблю звезды… И вообще природу.
А занимаюсь такими делами!
Но уже через секунду начал советовать мне немедленно возвращаться в дом:
— Преступником может быть и Джим Блейк, и кто-то еще.
Тогда он на свободе, и приятного в этом мало, мисс Белл.
Он умеет оценивать ситуацию быстрее полиции, видит все нюансы и все предвидит.
У него опасный ум, мисс Белл. Он готов идти до конца.
Такой ум бывает у крупных бизнесменов, у профессиональных игроков, у некоторых маклеров на бирже.
Он подождал, пока я вошла в дом, и только потом ушел совсем.
То был вечер двадцать седьмого мая, который я наверняка буду помнить еще очень и очень долго.
В половине десятого пришли Джуди и Дик.
Кэтрин ясно дала понять Дику, что в доме на Пайн-стрит ему делать нечего, и они с Джуди периодически встречались в моей библиотеке.
Я обычно вежливо уходила, но думаю, что даже Кэтрин посчитала бы эти встречи достаточно безобидными.
В голове у них были только преступления.
В один такой незабываемый вечер Дик все-таки опустился на руках в вентиляционную шахту и доказал, что там можно как-то опереться ногой на краешек железного бруса.
Но вылезти оттуда оказалось совсем нелегко. Когда, наконец, Дик, тяжело дыша, перекинул ноги через край, мы с Джуди уже совсем выбились из сил.