У Говарда могли быть какие-то личные мотивы для того, чтобы любыми средствами держать Кэтрин в полном неведении.
Но потом, не в силах вынести мук совести или разговора с Джимом той ночью, он мог попытаться спастись самоубийством.
Однако в тот момент я была потрясена так сильно, что Джуди даже предложила мне шерри.
— Понимаю, — тихо сказала она.
— Со мной происходит то же самое.
Но если дядя Джим невиновен, то он не должен быть осужден.
А если сейчас промедлить, то его осудят и… казнят.
Кое-что можно было сделать немедленно, причем внешне довольно простое.
Мы втроем должны были попробовать пойти по тропинке в парк и провести эксперимент: узнать друг друга в темноте.
— Ночь примерно такая же, — объяснил Дик.
— Звезды есть, луны нет.
Вы вдвоем пойдете на то место, где стоял дядя Джим (я все же смогла заметить, что он сказал «дядя Джим»), а я пойду наперерез по склону.
Вы мне скажете, когда сможете различить, что это я.
Мы так и сделали.
В нашей части парка обычно мало кто гулял, и мы никого не встретили.
Дик почти сразу же пошел напрямик.
Некоторое время было слышно, как он пробирается сквозь кусты.
Мы уже вышли на улицу и направились к началу тропинки, а потом по ней к спуску.
На середине склона Джуди остановилась и закурила сигарету.
До этого она не произнесла ни слова, что для нее было довольно необычно.
Правда, при свете спички мне показалось, что она плачет.
— Глупая затея, — наконец произнесла она.
— Мы все сошли с ума.
Какого дьявола он не идет?
Дика действительно что-то долго не было.
Джуди села и обняла руками колени.
— Светлее, чем я думала.
Тебя, Элизабет Джейн, я вижу очень хорошо. Лампа с улицы светит.
Мы безуспешно всматривались в темноту, и наконец Джуди встала.
— Я лучше пойду.
Он, наверное, куда-то свалился.
У меня уже тогда возникло нехорошее предчувствие.
Тишина действовала на нервы. Жаль, что мы не догадались взять собак.
Джуди пошла вперед, едва видимая в своем черном платье. Я кое-как поспевала за ней. Так мы прошли около двухсот футов вниз по крутому склону.
Но Дика так и не нашли.
Джуди запаниковала и начала громко звать его по имени. Помню, как я зачем-то взглянула вверх и удивилась, от волнения не узнав свой собственный гараж, темневший на фоне неба.
Потом на крики Джуди прибежал обеспокоенный Джозеф и моментально вызвал полицию.
Дика нашли без сознания в глубоком овраге прямо перед Ларимерским участком.
То ли он ударился сам, то ли ударили его, но за затылке у него была глубокая рана.
Его сразу же увезли в больницу, в операционную.
Перелома основания черепа не было, но сотрясение мозга оказалось тяжелым. Мы с Джуди всю ночь провели в его палате.
В какой-то момент посреди этой бесконечной ночи, сидя возле Джуди и длинной неподвижной фигуры Дика на кровати, вздрагивая при каждом появлении сестер, молча двигавшихся в зловещей как смерть тишине, я неожиданно поняла, хотя, кажется, понимать уже ничего не могла, что теперь совершено преступление, в котором нельзя обвинить Джима. Что Джиму оно даже поможет.
Вне зависимости от того, выживет или нет Дик — а я молилась, чтобы он выжил, — понятно, что убийца все еще на свободе.
И когда стало окончательно ясно, что с Диком все будет в порядке, то же самое, очевидно, пришло в голову и Джуди.
Ближе к утру она неловко встала со стула и, разминая затекшее тело, подошла ко мне.
— Ты видишь, мы были не правы, — сказала она совсем по-детски, положив руку мне на плечо.
— Мы оба были не правы.
На рассвете Дик пришел в сознание и сразу стал искать руку Джуди.
Но рассказать, что с ним случилось, смог только к вечеру.
Он добрался до границы Ларимерского участка и начал спускаться по склону.