Он сделал то, что хотели сделать вы: сжег коврик. А потом получил по голове за все свои хлопоты.
Что может сделать полиция при таком отношении?
Мэри Мартин они так и не нашли.
Сейчас мне это кажется странным.
Она и не пыталась прятаться. Тогда, во всяком случае.
Как потом с отвращением сказал инспектор, она была у них «прямо под носом».
Уолли тоже куда-то исчез.
Джуди предположила, что он, как и полиция, ищет Мэри.
— А ему она зачем?
— Потому что он от нее без ума.
— Не верю.
— Да?
Я видела, как он ее обнимал в тот день, в Нью-Йорке, когда умер отец.
Он вышел, а потом вернулся.
— Джуди!
— Я видела сама.
Она плакала, а он гладил ей волосы и что-то шептал.
Я потихоньку вышла и оставила их печалиться дальше.
— У нее просто мог быть шок, а он ее успокаивал.
Но она только улыбнулась, как будто знала нечто такое, что мне было недоступно.
Когда Джуди ушла, я еще раз обдумала ее слова.
Вспомнила ночь, когда умерла Сара, как внезапно умолкла Мэри, узнав, что Сары все еще нет.
Помнится, Уолли тоже нервничал и в какой-то момент спросил о Саре:
— А где была в это время Сара?
— Ее не было.
— И до сих пор нет?
— Нет.
Мне показалось, что он тогда слегка удивился и задумался. Но, возможно, такое впечатление сложилось под влиянием дальнейших событий.
Но что знала Мэри Мартин?
Какое дело могло быть у нее к Говарду?
Дело настолько секретное, что она ждала, пока уйдет Сара, и настолько срочное, что когда ее остановили, она «побелела как полотно».
Она не обратилась к Уолтеру.
Ее миссия, если, конечно, у нее была какая-то миссия, должна была оставаться неизвестной и ему.
Те же мотивы могли, вероятно, заставить ее неожиданно для всех явиться в дом Кэтрин в Нью-Йорке и при помощи чистого нахальства добиться увольнения бедной Мод Палмер.
По словам Кэтрин, она не хотела, чтобы об этом стало известно мне.
— Почему? — спросила тогда Кэтрин.
— Она подумает, что я воспользовалась тем, что знаю.
Несомненно, она чего-то боялась, была бледна, как в тот день в отеле.
Но настроена решительно.
Спряталась в своей маленькой комнатке в городе. Однажды вышла, чтобы что-то выбросить в реку, а потом вернулась, легла в постель и «спала хорошо».
Как будто у нее с души свалился камень, как будто все, наконец, устроилось к лучшему.
Бедная Мэри!
Я разговаривала с инспектором в понедельник утром, а во вторник он появился опять и попросил разрешения снова осмотреть весь дом.
Я никогда не видела, чтобы такой тщательный обыск дал так мало результатов, если, конечно, не считать возмущения слуг.
Но именно тогда я сделала то, о чем буду жалеть до конца жизни.
Я заперла свой любимый шкафчик с инкрустацией из золоченой бронзы.
Обыском командовал Симмонс, он и пришел ко мне за ключами.
Но я объяснила, что шкафчик уже осматривали, что внутри находятся драгоценные статуэтки из Челси, доставшиеся мне от матери, и лучше их не трогать.
Симмонс кивнул, и шкафчик открывать не стали.
Больше они ничего не пропустили, тщательно перевернули и осмотрели все подушки кресел, диванов, кухонные принадлежности и даже стиральную машину. Несчастный Симмонс несколько часов парился в дровяном сарае, переворачивал поленья.