— У нее рак, и оперировать уже поздно.
Живет на морфии.
К ней приехала дочь, но по ночам я ее подменяю.
Сплю рядом на софе. Когда ей становится совсем плохо, она меня зовет.
Но суть была в другом: после дозы морфия миссис Бассетт становилась разговорчивой. — Может быть, ей просто легче, а может быть, морфий вообще развязывает язык.
И мисс Сандерсон слушала.
— Все вообще ужасно.
Целый день на работе, хочется спать, а она говорит и говорит.
Иногда замечает:
«Ты не слушаешь».
Я просыпаюсь и говорю, что слушаю.
Но я о том, что она много рассказывала о Флоренс.
Ей это не дает покоя.
И она что-то знает, мисс Белл.
Она что-то знает о ее убийстве.
— Почему вы так думаете?
— Она это почти открыто говорит.
Недавно разбудила меня посреди ночи и попросила позвать кого-нибудь из полиции: она сделает заявление и о ком-то расскажет.
Я нашла телефонный справочник, но не знала, какой номер искать. Она вдруг начала кричать, как сумасшедшая.
Я вернулась в комнату и увидела, что она облизывает губы — вы знаете, от морфия они сохнут — и так хитро на меня смотрит.
«Мне полиции сказать нечего, — проговорила она.
— Это все от лекарства.
Я, наверное, бредила».
Ну, я ей тогда не поверила и сейчас не верю.
Она хотела что-то рассказать полиции, а потом испугалась.
— Может быть, имела в виду совсем не Флоренс?
— Подождите!
— Она подалась вперед.
— Я ведь вам говорила, что в ту ночь, когда убили Флоренс, я слышала в ее комнате разговор двух людей?
Одна была женщина, и она плакала.
А если это была миссис Бассетт?
Она откинулась назад, явно довольная произведенным эффектом.
— Я совсем не хочу сказать, что она причастна к убийству.
Она женщина честная, живется ей тяжело. Жильцы попадаются разные, она еще подрабатывает: ходит делать массаж.
Я только хочу сказать, что она что-то знает.
Я уверена.
— А если полиция к ней сама приедет, она будет говорить?
— Вряд ли.
Она, по-моему, все обдумала и решила молчать.
Она боится кого-то.
О человеке, которого боится миссис Бассетт, Лили Сандерсон знала не больше моего.
Да и о самой миссис Бассетт знала только то, что жильцы обычно знают о своей домовладелице.
Кажется, у нее был муж, но о нем ничего неизвестно.
Как она поняла, ее дочь ушла с хорошей работы и приехала ухаживать за матерью.
Она говорила еще что-то, но я уже не слушала.
Во всей этой истории существенным мне показалось только одно: миссис Бассетт была массажисткой.
— Как она выглядит?
Имею в виду сложение.
Высокая?
— Среднего роста, коренастая.