Закончилась первая неделя июня.
Деревья были покрыты свежей листвой, в воздухе стоял запах цветущих кустов.
Я помню, что шла и думала о том, что скоро два месяца, как нет Сары. Флоренс погибла больше месяца назад.
А что мы за это время узнали нового?
Почти ничего.
Только то, что Сара и Флоренс были знакомы, что они обе знали о завещании, что Сара спрятала два листка из своего дневника и что кто-то неутомимо продолжал искать эти листки.
Вот, собственно говоря, и все. Остальное было мишурой.
Мы могли подозревать, что Говарда убили, но не могли этого доказать.
Могли верить, что на Джуди кто-то напал. А если лестница все-таки упала сама?
А если Джозеф сам споткнулся?
А если Дик вспугнул какого-то мелкого преступника, который просто отпихнул его в сторону?
Действительно ли большое жюри правильно оценило ситуацию?
Разве все так просто: Джим убивает Сару, чтобы получить один экземпляр завещания, надеясь, что удача, а может быть, и Кэтрин, позволят ему добыть и второй?
Я, наверное, шла довольно медленно, потому что, когда звонила в дверь, было уже больше девяти часов.
Дверь открылась почти мгновенно, Лили Сандерсон выскользнула наружу и прикрыла ее за собой.
— Вы не поверите! — возбужденно зашептала она.
— К ней приехал муж!
Он сейчас у нее наверху. И дочь тоже. Они ссорились.
Она наверняка расстроена.
Это ее может убить.
Я заметила, что она плакала. Не из-за меня или моего неудавшегося визита. Я поняла, что все дело в ее нерастраченном материнском чувстве. На некоторое время она оказалась вдвоем с этой несчастной больной женщиной, привязалась к ней, стала для нее чем-то вроде матери.
— Вам надо поспать, — решила я.
— Пусть сегодня ночью подежурит ее дочь.
Но она лишь покачала головой, открыла дверь и потянула меня за собой.
— Послушайте, — зашептала она совсем тихо. — Как вы думаете, из-за чего они ссорятся?
Он же знает, что она больна.
Зачем он ее ругает?
Боится, что она что-то скажет?
— Кто он такой?
Как выглядит?
— Не видела и видеть не хочу.
Она что-то прочитала на моем лице — мы могли видеть друг друга в слабом свете, падавшем из холла.
Резко повернувшись, она вошла в дом, тут же вернулась и прижала палец к губам:
— Он спускается.
Не шумите.
Она не закрыла дверь до конца. Мы стояли за ней и слушали шаги на лестнице между вторым и третьим этажом.
Несмотря на тишину на улице, шаги были едва слышны.
Если бы мне не сказали, что кто-то идет по лестнице, я бы не поверила.
Лишь иногда можно было различить скрип и удивительно тихие движения.
На полпути со второго этажа он остановился.
Наверняка он заметил неприкрытую дверь, за которой стояли мы.
Лицо Лили Сандерсон приняло странное выражение.
Вполне безобидное до этого событие — спуск человека по лестнице — очевидно, приобрело для нее какой-то зловещий смысл.
Она уставилась на меня с раскрытым ртом. Мы глупо стояли за дверью и ждали, пока человек на лестнице решится идти дальше.
Лили первой не выдержала напряжения.
Она выдохнула и распахнула дверь.
Человека на лестнице не было.
Она вздрогнула и истерично всхлипнула:
— Подумать только!
Он ушел назад!