Ведь мой опыт общения с Мэри Мартин убеждал, что она к полиции относится со страхом, если даже не с ужасом.
Кто это мог быть еще?
При всех своих недостатках Уолли все-таки обходил стороной тех женщин, для которых мысль о полиции была естественным делом.
В конце концов я позвонила в клуб и вызвала того же официанта.
— Мистер Эллис, женщина, которая звонила вам, сообщила свое имя?
— Нет.
Она звонила из телефонной будки.
Мне показалось, что она плачет, но прежде чем я успел спросить, она повесила трубку.
— Тогда откуда известно, что она молодая?
— У нее был молодой голос. Мне так показалось.
Мне стало ясно, что это была Мэри, а то, что она плакала, убедило меня в другом: произошло что-то ужасное.
Я положила трубку, дошла до библиотеки и здесь у меня схватило сердце.
Меня обнаружил Джозеф, тут же сбегал за лекарством, устроил меня поудобнее, а когда мне немного полегчало, выслушал всю историю.
Он сильно расстроился.
Стакан в его руке задрожал так сильно, что звякнула ложечка. Ему даже пришлось опереться о стул.
— Полиция, мадам?
Значит, эта молодая дама считает, что у него действительно серьезные неприятности?
— Она плакала, Джозеф.
В конце концов я вызвала Дика Картера, и в тот же вечер они с Джозефом отправились в клуб Уолли, осмотрели его комнату, но ничего не нашли.
То, что они рассказали по возвращении, выглядело довольно зловеще.
В прошлую среду Уолли не стал обедать.
Вместо этого он пошел в библиотеку клуба и долго что-то писал, часов до восьми или дольше.
Мальчик-рассыльный даже «подумал, что он пишет книгу».
Потом попросил длинный плотный конверт, сложил туда исписанные листки, надел в гардеробе шляпу, легкий плащ и вышел.
Но, простояв несколько секунд на ступеньках, вернулся.
Выглядел он нервным и раздраженным. Зашел в телефонную кабину и долго с кем-то разговаривал.
Потом вышел опять, и с тех пор его никто не видел.
Дик с Джозефом тщательно осмотрели всю комнату.
Джозеф, который иногда бывал у него и приводил в порядок одежду и вещи, сказал, что ничего не пропало.
— Но, мадам, — заявил он, — надо учитывать, что мистер Уолтер в последнее время был очень взволнован. Он иногда выезжал ненадолго по вечерам на автомобиле, а потом менял планы.
Мне известно несколько таких случаев.
— Но уехать на шесть дней, Джозеф!?
Когда на следующий день ему надо было выступать в суде!
Это смешно.
— Может быть, в этом и заключается причина, мадам.
— Чепуха, Джозеф!
Никто не верит, что мистер Уолтер к чему-то причастен.
Из клуба они пошли в гараж.
Ночной сторож хорошо запомнил, как он уезжал. И уезжал ненадолго — просил вечером вымыть ему машину.
— Я приеду, наверное, к одиннадцати, — распорядился Уолтер.
— И вымойте ее как следует.
В прошлый раз после вашей мойки она стала грязнее, чем была.
Настроение у него было плохое.
Придя в гараж около четверти девятого, он сразу попросил долить бензин и проверить масло.
Сказал, что едет за город. Стоял рядом и наблюдал, как обслуживают машину.
Казалось, «он торопился уехать».
Но после того, как сел в машину, случилось такое, при рассказе о чем у меня сразу похолодели руки, а сердце наполнилось отчаянием.
Цитирую служителя гаража:
«На нем был плащ… Вот он, здесь. В последний момент он его снял и бросил мне.
Ночь была теплая.