А позже воспользовался той же самой лестницей, чтобы поднять тело Сары до края канализационной трубы.
Она и хотела посмотреть на лестницу, так как заметила вокруг коллектора красную глину.
Все вместе это заняло у нас минут пятнадцать, не больше.
С соседнего участка продолжал доноситься треск фейерверка, с улицы слышались хлопки двигателей машин, у которых включали передачу после длинного спуска на холостом ходу.
Стоя возле двери в гостиную, мы эти хлопки не считали.
На обратном пути к кухне процессию возглавила я. Дик и Джуди, как и положено влюбленным, немного отстали. Поскольку я еще держала Джока за ошейник, то вошла в буфетную, согнувшись почти вдвое.
Джозеф все так же сидел на стуле, но не поднялся нам навстречу. Я отпустила собаку и выпрямилась, несколько удивленная.
И тут я заметила, как на его рубашке на груди расплывается тоненькая струйка крови. Пока я, замерев, молчала, он как-то обмяк и медленно сполз со стула на пол.
Его глаза были открыты и смотрели на меня.
Мы словно обменялись взглядами. Он будто говорил:
«Видите, что со мной случилось.
Невероятно, но факт».
Он уже был без сознания.
Я не знаю, как именно с его лица исчезло это странное выражение внезапного удивления.
Оно только что было и вдруг исчезло, как будто стертое невидимой губкой. Лицо сразу стало пустым.
Я буквально упала возле него на колени и взяла его за руку, не чувствуя ничего, кроме горя.
Эта рука служила мне многие годы, но я к ней прикасалась очень и очень редко.
Потом у меня появилось чувство вины и огромной жалости.
В свете лампы из-под его поредевших седых волос проступал шрам, память об ударе, который еще. раньше мог лишить его жизни.
Я коснулась шрама пальцами и, по-моему, именно в этот момент расплакалась.
Сейчас я уже могу сказать, что в какой-то момент первоначального шока мой затуманенный мозг отметил хлопок закрываемой парадной двери. Но никакой реакции он у меня не вызвал.
Увлеченные разговором, Дик и Джуди задержались на крыльце, красное пятно на рубашке Джозефа стало чуть-чуть больше.
Я поднялась и вышла на кухню.
— Джуди, — позвала я, — зайди, пожалуйста, в дом через парадную дверь.
Джозеф… ему плохо.
— Плохо?
Но он не пил?
— Нет.
Пожалуйста, сделай, как говорю.
Я вернулась в буфетную.
Никаких признаков пребывания посторонних в ней не было.
Вечерняя газета, которую листал Джозеф, лежала на столе рядом с его очками для чтения.
Вероятно, он читал недолго и, может быть, задремал.
В последнее время, как я заметила, он начал дремать довольно часто: полусон-полуявь, как дремлют древние старики.
Хотя Джозеф еще совсем не древний, ему не было и шестидесяти.
Следов оружия никаких.
К этому времени я, кажется, успокоилась и поняла, что мы, скорее всего, выстрел слышали, но посчитали его за хлопок от машины или фейерверка.
Поняла также, что Джок почуял не зайца, а существо гораздо более вредоносное. Я представила себе даже, как могло произойти преступление: Дик оставил дверь на кухню открытой, а Джозеф ее не закрыл и уж наверняка не запер.
После того, как Дик прошел через буфетную, у преступника было около десяти минут, а на выстрел нужна всего секунда.
Именно тогда я вспомнила звук закрываемой двери и осознала, что пока я стояла на коленях возле Джозефа, убийца еще выбирался из дома.
Резкий звонок у входной двери заставил меня вздрогнуть.
Но это оказались только Дик и Джуди, которые не смогли войти внутрь сами, хотя Дик точно помнил, что оставил парадную дверь открытой.
Он с любопытством взглянул на меня.
— Послушай, — спросила Джуди, — ведь с Джозефом что-то случилось?
— Он ранен.
— Кто его ранил?
— Не знаю, — ответила я и, не выдержав, вновь расплакалась.
Они были просто потрясены.
Дик рванулся к кухне, а Джуди под руку повела меня в библиотеку.
Потом я, кажется, потеряла сознание, поскольку почти ничего не помню до того момента, как надо мной склонился доктор Симондс, а в доме уже было полно полиции.