Что делать в такой ситуации?
— Наверное, бежать прочь как можно быстрее.
— Именно!
Но я не бегу, а заворачиваю в библиотеку, которая тоже полностью освещена, наливаю рюмку шерри, выпиваю ее и удаляюсь.
И если бы ваши хрустальные рюмки имели огранку попроще, мы бы сейчас имели набор вполне приличных отпечатков пальцев, а не их жалкие следы.
Слишком безрассудно и нагло, чтобы быть правдой.
Если, конечно, это не женщина.
В четыре часа утра, не желая беспокоить инспектора в такую рань, я все же не выдержала, позвонила Дику и спросила, что он об этом думает.
Дик едва выговаривал слова спросонья.
— Она бежала по дорожке к дому, — втолковывала я ему, — и не знала, что случилось.
Спрашивала у полицейского.
По телефону было хорошо слышно, как он зевает.
— Извините, — наконец произнес он.
— Не сразу сообразил.
Может быть, она на самом деле знала гораздо больше.
Может быть, бежала из дома, увидела полицейского и повернула назад.
Трюк старый.
Я сидела на постели с телефоном на коленях.
Если эта первая пришедшая на ум Дику гипотеза верна, то, значит, в Джозефа стреляла Мэри.
Сделать это ей было легко.
Она знала дом и привычки всех его обитателей, знала, что служанки ложатся спать рано, а Джозеф подолгу читает в буфетной. Если она видела, как мы втроем выходили из кухни, то наверняка поняла, что в задней части дома за буфетной никого нет.
Ей нужно было только войти через кухню, выстрелить, потом пройти через дом и убежать.
Но она не убежала.
За те десять-пятнадцать минут с того момента, когда я нашла Джозефа, и до прибытия полиции она могла скрыться несколько раз, но — осталась.
Может быть, она поднималась зачем-то наверх? Может быть, у нее там было дело?
В комнате Сары или Джозефа? А потом она стояла в верхнем холле над лестницей и украдкой через перила наблюдала, как дом заполняют сильные мужчины в синей форме? А после осторожно спустилась вниз и, услышав голоса полицейских в буфетной и кухне, рванулась ко все еще открытой настежь двери? За ней — свобода! И вдруг — мотоцикл, путь отрезан.
Повернула ли она назад к дому в панике или заранее продумала такой маневр на крайний случай?
Если предположить последнее, то надо признать, что она очень опытна, хитра и даже отчаянна.
Доведя себя таким образом почти до истерики, я около семи часов утра позвонила инспектору Гаррисону.
Его голос меня несколько успокоил, но потом, услышав мой рассказ, он разозлился сам.
— Чертов тупица, — взорвался он в трубку, имея в виду нашего дежурного полицейского.
— Я ему голову оторву!
— Он же не знал.
Она ему сказала, что работает в доме.
— Так и сказала?
Быстро она соображает.
Но что же она там делала?
— А вы не думаете, что она стреляла в Джозефа?
— Не думаю, что у нее хватило выдержки застрелить человека и потом выпить рюмку шерри. Темперамент не тот.
Нет.
Я вздохнула с облегчением.
Мэри мне нравилась, а тот ее образ, который я сама себе нарисовала ночью, вызывал только отвращение.
— Тогда хорошо, что я вам позвонила.
Кстати, миссис Бассетт умерла.
Я рассказала ему о звонке Лили Сандерсон, и он замолчал так надолго, что я начала дуть в трубку.
— Алло, Центральная, нас, кажется…
— Нет, я тут, мисс Белл.
Просто сижу и думаю, каким же я был идиотом.
Таким в полиции делать нечего.
Мне надо было пойти в уборщицы!