С этими словами он, видимо, бросил трубку.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Сейчас мы знаем, что уже через десять минут после этого разговора он бросился в дом на Халкетт-стрит, а позже организовал срочный осмотр всех прилежащих к городу автострад и особенно боковых дорог вокруг Уорренвильского шоссе.
Где-то после полуночи он нашел то, что искал, и самое главное — нашел не слишком поздно.
Одна мысль не давала ему покоя весь день: не опоздать!
Но по ходу дела он еще успел расставить ловушки.
На этот раз даже смерть не могла спасти преступника.
Всех нюансов он, конечно, тогда не знал.
Но знал, точно знал преступника и его невероятную хитрость.
Поэтому надо было оставить все как есть.
Никому ничего не говорить.
Притупить его бдительность, сбить с толку, а потом решительно выхватить его из его вроде бы абсолютно надежного убежища.
Потом он признался, что в этом заключается его метод. О том, что он был применен, свидетельствует его внешнее бездействие в течение последующих десяти дней.
Десять жарких июльских дней. Годфри Лоуелл работал над апелляцией; Джуди все больше слабела от жары и стресса; Джозеф, принимая нас в больнице с огромным чувством собственного достоинства, все так же отказывался хоть на слово отступить от своего рассказа о том, что он дремал и никого не видел. Об Уолли и Мэри Мартин — никаких сведений. На могиле миссис Бассетт засыхали цветы, а полицейские продолжали дежурить в моем доме и вокруг него. Кэтрин все так же жила в доме на Пайн-стрит и упрямо отказывалась мириться с унижением, которым считала второе завещание Говарда.
В один из этих десяти дней я составила список всех возможных и невозможных подозреваемых. Он лежит передо мной, с пометками после каждой фамилии. Я переписываю его дословно, так как он лучше, чем что-либо другое, свидетельствует о моей полной растерянности.
Вот этот список:
Годфри Лоуелл — (Непохоже)
Инспектор Гаррисон — (Зачем?)
Доктор Симондс — (Возможно)
Мистер Уэйт — (Возможно, но непохоже)
Уолли — (Невероятно и зачем?)
Дик Картер — (Возможно, но невероятно)
Джим — (Возможно, но непохоже)
Абнер — (Нет)
Амос — (Мертв)
Джозеф — (В него самого стреляли)
Роберт — (Непохоже.
Нет причин)
Вот такими делами я заполняла те бесконечные дни.
Ничего нового, очевидно, не происходило. Инспектор Гаррисон меня упорно избегал.
Джуди похудела почти до прозрачности. Полицейские патрулировали первый этаж ночью и участок — днем. И вот в семнадцатый день июля Кэтрин неожиданно перешла к действиям и ускорила развязку. Это случилось вечером.
А утром того дня из больницы вернулся Джозеф.
Он снова взял на себя все хозяйство, успевая, почти как прежде, управляться и со столовым серебром, и на кухне. Но шок еще не прошел, а перевязанная рука мешала ему работать.
Я договорилась отправить его на несколько дней в деревню, и он воспринял новость с благодарностью.
И в этот день, семнадцатого июля, Кэтрин неожиданно перешла к действиям и ускорила развязку.
Она была умной женщиной.
В этом рассказе я, наверное, не отдала ей должное.
Но с начала трагических событий она вела себя несколько странно, была напугана больше, чем хотела нам показать, и в результате замкнулась в себе.
С того самого дня, когда Джим дал показания в суде, она, по-моему, поняла, что он кого-то покрывает. Его спросили:
— Вы говорите, что видели на неизвестном белую рубашку.
Что вы имеете в виду?
— Только то, что сказал.
Спереди увидел на нем белую рубашку.
— Жилета не было?
— Не могу сказать.
Мне показалось, что он в темном костюме, может быть, даже во фраке.
— Но насчет кепки вы уверены?
— Нет.
Но, по-моему, он был в кепке.
— Тем не менее, если верить вашему рассказу, он пробежал так близко от вас, что выбил из руки трость.