Вы смогли различить кепку, белую рубашку, но больше ничего?
В этом месте Джим заколебался.
Он находился под присягой, а присяга вещь серьезная.
Потом взглянул на Кэтрин и чуть-чуть выпрямился.
— Это все, что я видел.
Я сидел на земле.
А его лицо было повернуто в сторону.
Кого он еще мог покрывать ценой своей жизни, если не Говарда?
Говарда с его копной седых волос, неизменно во фраке по вечерам. Говарда, пытающегося что-то скрыть любой ценой.
Неудивительно, что Кэтрин тут же подумала о Маргарет и вообще считала завещание ключом к разгадке.
И вот в преддверии конца я перехожу к описанию сцены в кабинете мистера Уэйта, куда меня пригласила Кэтрин.
Она договорилась о встрече заранее, и нас тут же пропустили.
Вид мистера Уэйта меня несколько шокировал.
Он выглядел измученным и не совсем здоровым. Когда мы здоровались, я заметила в его глазах выражение сочувствия.
Навстречу нам он не вышел, только поднялся из кресла.
— Я опять хромаю, — извинился он, показывая на трость в углу.
— Старая беда.
Могу сказать, миссис Сомерс, что я опечален и потрясен.
Апелляция, конечно…
— Апелляция не поможет, — мрачно заявила Кэтрин.
— Но могут обнаружиться новые факты.
Дело, конечно, не закроют до тех пор, пока…
— Пока они не казнят невинного, — закончила его фразу Кэтрин.
— Они именно это и сделают, мистер Уэйт, если мы не докопаемся до истины.
Он беспокойно заерзал в кресле.
— Истина?
Какая истина?
Я знаю не больше вашего.
Но, увидев выражение ее лица, подался вперед и, аккуратно подбирая слова, произнес:
— Понимаю, что вы имеете в виду, миссис Сомерс, и я… я вас понимаю.
Тем не менее заявляю вам совершенно однозначно, что мистер Сомерс сам изложил мне суть основных пунктов завещания и подписал документ, подготовленный мною в соответствии с его пожеланиями.
Он был в полном рассудке, как сейчас вы или я.
Он ясно представлял, что завещание наносит вам удар, и немного рассказал мне о своей семье и ее проблемах. Он сообщил, что собирается приложить к завещанию письмо.
Не понимаю, почему он этого так и не сделал.
Он не играл, а говорил правду. И, по-моему, Кэтрин это тоже поняла.
Она продолжала прямо сидеть на стуле, но враждебность в ее голосе исчезла.
— Он не объяснил вам назначение фонда в пятьдесят тысяч долларов?
— И да, и нет.
Им должен был в каких-то целях распорядиться Уолтер Сомерс, его сын.
Он просто сказал, что Уолтер поймет.
Конечно, он был довольно слаб, но я успел заметить, что он вообще не очень разговорчив.
Честно говоря, я сам испытывал боли, когда был у него в первый день, да и во второй тоже.
Многих подробностей я так и не вспомнил, хотя пытался.
Завещание ведь дело совершенно обычное.
— У вас не создалось впечатления, что он принимал наркотики?
— Нет. Однозначно — нет.
— А Сара присутствовала?
Сара Гиттингс?
— Она вышла из комнаты, но один раз вошла и дала ему какое-то лекарство.
Но Кэтрин продолжала стоять на своем.