— Они убрали дверь, — сказал он.
— Какую дверь?
— Здесь, справа от меня, была дверь.
А сейчас она с другой стороны от кровати!
Мы все втроем тупо рассматривали эту дверь.
Я уверена, что в тот момент никто из нас еще не понимал всего значения сказанного.
Первой догадалась Кэтрин.
— Мистер Уэйт, вы уверены, что были именно в этой комнате?
— Не знаю.
Они все одинаковые.
Но их вечно перестраивают.
Все же я думаю, что приоритет открытия надо отдать Кэтрин, хотя инспектор Гаррисон об этом знал уже больше недели.
Она молча, очень спокойно вышла в коридор и позвала мисс Тодд.
— Вы уверены, что здесь была спальня моего мужа?
— Конечно, миссис Сомерс.
— И здесь ничего не меняли?
Ничего не перестраивали?
— Нет, только повесили новые шторы на окна.
— Спасибо.
Мисс Тодд вышла, оглядев нас, прежде чем закрыть дверь, острым взглядом.
Кэтрин дождалась, пока она уйдет, потом прошла через гостиную и заглянула в другую спальню.
Только потом она довольно ровным голосом позвала нас.
— Я думаю, что вы были здесь, мистер Уэйт, — заключила она.
— В спальне Уолтера, где его сообщник выдал себя за мистера Сомерса и составил то завещание.
И только тут в ее осевшем голосе прозвучала нотка триумфа:
— Я знала, знала.
Мой бедный Говард!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Того, что скрывалось за этим открытием, мы, конечно, тогда не знали.
Ясно было, что речь идет о какой-то махинации.
Но потом, через несколько часов, когда прошел первоначальный шок, начали появляться более конкретные мысли и вопросы.
Кто был тот человек в кровати?
Какое отношение он имел к убийствам?
Был ли он убийцей?
Однако никто из собравшихся вечером в моей библиотеке в то время еще не верил, что удивительная развязка уже на пороге, что все наши вопросы найдут ответы буквально через несколько часов.
Присутствовавшие, в основном, молчали, но общее настроение было гораздо лучше, чем в предыдущие дни.
Появились новые надежды в отношении судьбы Джима, а лицо Кэтрин выражало явное облегчение.
Джим будет спасен, а право на траур по Говарду теперь безраздельно принадлежало ей.
Ее застывшее лицо оттаяло.
Джуди тоже выглядела лучше, чем когда-либо за много недель.
Войдя в дом со светящимися глазами и порозовевшими щеками, она показала мне безымянный палец с очень милым, но чрезвычайно маленьким бриллиантом.
— Правда, красиво? — спросила она.
— Действительно красиво, — серьезно ответила я, потому что кольцо являло образец гордости и неизменной честности Дика.
И я гордилась, что Джуди носила этот осколок камня, как королева носит корону.
Все разговоры в тот вечер нас ни к чему не привели.
Мы вновь и вновь обсуждали события, происшедшие год назад в номере отеля, и не могли их понять.
Но именно Дик, весь вечер обнимавший Джуди за плечи на глазах у Кэтрин, которая смирилась с этим так же молча, как и с кольцом, выдвинул гипотезу о том, что пятьдесят тысяч долларов, упомянутых в завещании, предназначались этому неизвестному в уплату за его услуги.
И именно Дик, доведя эту гипотезу до ее логического завершения, заявил, что человек, который смог в парике и гриме выглядеть достаточно похожим на Говарда, чтобы обмануть мистера Уэйта, мог так же легко заставить обмануться и Джима.
Тем не менее у нас не было никаких идей по поводу личности этого неизвестного.
Июльский вечер выдался очень жарким и душным.