— Интерес у нее был прямой. И давно.
Она за него вышла замуж прошлой осенью…
Он секунду помолчал, давая мне время понять все последствия, а потом заговорил по-деловому:
— Теперь вернемся в прошлый год: лето, конец июня.
Уолтер Сомерс находился в городе и в один прекрасный день получил письмо с приглашением прийти в дом на Халкетт-стрит.
Он пошел и встретился там с этим человеком, которого я называю Нортон, а также с женщиной по фамилии Бассетт.
Она, эта Бассетт, заявила ему, что служила у Маргарет Сомерс в Биаррице и Маргарет Сомерс родила там ребенка.
— Ребенка от Говарда Сомерса?
— Нет.
Думаю, вначале заговор состоял именно в этом. Выдумано было все полностью.
Никакого ребенка не было.
Девушка, которую выдавали за дочь Маргарет Сомерс, была дочерью самой Бассетт от первого брака.
Потом Бассетт вышла замуж второй раз.
Девушку звали Мэри Мартин.
— Мэри?
И она сама в это верила?
— Думаю, некоторое время — да.
Хотела верить.
Это же естественно.
Но когда замысел не удался, миссис Бассетт рассказала ей правду.
Но вначале, услышав эту историю, Уолтер Сомерс вызвал отца. И тот приехал.
Говард Сомерс все отмел с порога.
Заявил, что никакого второго ребенка от Маргарет у него не было и она вообще в Европе не рожала.
Вся история — ложь.
Но от волнений у него случился сердечный приступ, и вот тут-то начались неприятности.
Задумка Нортона не удалась.
Но болезнь мистера Сомерса породила у него новую идею.
Вообще странно, как это одна преступная мысль непременно порождает вторую.
Он предложил Уолтеру план с завещанием, и тот едва не спустил его с лестницы.
Но Уолтер был кругом в долгах, а тут намечался выход из положения.
Эта мысль, как он выразился, «его грызла».
Кроме того, девушка уже сильно интересовала его.
Она-то была ни при чем.
Она во все верила.
Кстати, когда ее мать рассказала ей правду, она тут же попыталась увидеться с Уолтером в «Империале», но ее не пустили.
В защиту Уолтера надо сказать вот что: он считал, что с ним обошлись несправедливо и половина состояния должна принадлежать ему.
Потом, когда его отец умер, он поехал в Нью-Йорк, чтобы рассказать все, но его там встретили враждебно. Вспомним еще: он не был уверен, что его отца не убили.
Заподозрила это Мэри Мартин и тут же позвонила ему по междугородному телефону.
В его пользу говорит и то, что он пошел к Нортону и предъявил ему обвинение.
Нортон все отрицал, но Уолтер сразил его наповал логикой. С этого момента Нортон его возненавидел.
Вот почему я говорю, что он заплатил за то, что сделал.
Жена была влюблена в него без памяти, но вся эта интрига ей претила.
Она раз за разом угрожала разоблачением.
Теперь о заговоре с поддельным завещанием.
Идея принадлежала вовсе не Уолтеру Сомерсу, хотя он и помог ее осуществить. Хитрый способ подбросить завещание в бумаги его отца придумал тоже не он.
Хотя способ был простой.
Дело в том, что хотя мистер Сомерс и не собирался менять завещание, он все же оплатил несколько счетов Уолтера.
В некоторых отношениях он был жестким человеком и заставил сына принести ему эти счета.
Он их собирался хранить у себя.
Но Уолтеру не хотелось, чтобы их когда-нибудь нашла миссис Сомерс, и поэтому он попросил отца запечатать их в конверт с поручением вернуть его Уолтеру в случае своей смерти.