Слуги явно чувствовали себя не в своей тарелке. Даже собаки выглядели какими-то пришибленными. Постаревший и измученный Джозеф бродил бесцельно по дому, а служанки без конца пили на кухне чай и с большой неохотой поднимались наверх.
В три часа Джим еще не появился, а так как Джуди отправилась прогулять собак, то я все же решила позвонить Кэтрин.
Мне казалось, что она сможет всем нам помочь каким-нибудь советом.
Она все-таки знала Сару лучше нас всех, и я чувствовала, что, по крайней мере, ее надо было поставить в известность о случившемся.
Однако я добилась своим звонком только ее гнева за то, что согласилась принять Джуди.
— Ну, наконец-то! — воскликнула она в ответ на мое приветствие.
— Давно пора!
Передай Джуди, чтобы она немедленно возвращалась домой.
Это просто возмутительно, Элизабет Джейн.
— Что возмутительно?
— То, что она бегает за этим молодым идиотом.
Послушай, Элизабет, я не хочу, чтобы ты принимала его у себя.
Это самое меньшее, что ты можешь сделать, если она откажется возвращаться домой.
— Пока я не видела здесь никакого, как ты говоришь, молодого идиота, — кротко ответила я.
— Но меня сейчас беспокоит нечто более серьезное, чем влюбленные в Джуди молодые люди. И я рассказала ей, что у нас произошло.
— Пропала? — вскрикнула Кэтрин.
— Сара пропала?
У тебя есть какие-нибудь соображения насчет того, где она может быть?
— Никаких. Я боюсь, что дело серьезное.
Сейчас этим занимается полиция.
— Может быть, мне лучше приехать?
Я сразу же воспрепятствовала этому.
Кэтрин была необычайно сильной, волевой натурой; она могла быть весьма обаятельной, но и чрезвычайно упрямой.
И хотя мне не следует порицать ее за упрямство, которое, как оказалось, сыграло немаловажную роль в распутывании нашего дела, тогда мне не хотелось, чтобы она приезжала.
— Ты все равно ничего не сможешь сделать, — ответила я.
— К тому же, ты нужна Говарду.
Джуди говорит, что он неважно себя чувствует.
— Да, — протянула она.
— Да, он чувствует себя далеко не так хорошо, как следовало бы.
Больше о своем приезде она не обмолвилась ни словом. Однако потребовала, чтобы я немедленно повидалась с Джимом.
— Он любит Сару, — проговорила она.
— И к тому же — он очень умный.
Я уверена, он сможет помочь тебе. На этом советы Кэтрин иссякли.
По ее словам, родных у Сары не было.
Она высказала опасение, что Сару сбил автомобиль, а так как у меня были все основания предполагать нечто более серьезное, то я не стала ее разуверять.
Я так и не дала ей никаких обещаний в отношении дочери, поступив, как оказалось, весьма мудро, поскольку с прогулки Джуди вернулась не одна. Ее сопровождал жизнерадостного вида блондин, о котором, очевидно, и шла речь и которого Джуди мне представила просто как Дика.
— Это Дик, — проговорила она, входя в дом.
— Он сын бедных, но честных родителей и человек весьма порядочный.
Дик, который, похоже, знал Джуди прекрасно, лишь ухмыльнулся в ответ. Не успела я опомниться, как мы с ним уже стояли в нижнем холле, а Джуди бросала в шахту над умывальной карандаши.
— Ну что, Элизабет Джейн? — кричала она после каждого броска. — Похоже?
А так?
Однако ответить на этот вопрос я не могла, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Скорее всего, звук, который я тогда услышала, был не таким резким или, скорее, более приглушенным, но полной уверенности в этом у меня не было.
Когда мистер Картер — такова, как выяснилось, была фамилия молодого человека — постучал своим перочинным ножиком по каминной доске в гостиной, мне показалось, что это более напоминало тот треск, который я тогда слышала.
— Итак, — воскликнула, сойдя вниз, Джуди, — с теорией Уолли покончено раз и навсегда!
Найденный им карандаш провалялся там, должно быть, целую вечность.
Хотелось бы мне увидеть его лицо, когда он обнаружит там еще шесть карандашей!
Ну, а сейчас давайте пить чай.
Дик мне понравился.
Интересно, что могла иметь против него Кэтрин?