Клара спустилась ко мне в библиотеку с сообщением, что Мэри закрылась в своей комнате и ее рыдания слышны даже через дверь.
Новость повергла меня в настоящее изумление, так как Мэри была одной из тех деловых, сдержанных женщин, которые, казалось, способны справиться с чем угодно.
Еще больше меня удивило то, что когда я, захватив с собой нюхательные соли, поспешила к ней, она сначала наотрез отказалась впустить меня.
— Уйдите, — сказала она.
— Пожалуйста, уйдите.
— Я и не собираюсь входить.
Я только хотела передать вас соли.
Неожиданно дверь широко распахнулась, и на пороге возникла Мэри, которая смотрела на меня даже с некоторым вызовом.
— Это все ерунда, — проговорила она.
— Просто у меня сегодня разыгрались нервы.
— Она выдавила улыбку.
— Со мной это иногда бывает.
— Что-нибудь случилось, Мэри?
— Ничего.
Я веду себя просто глупо.
Понимаете, хотя нет, вряд ли вы можете понять, что это такое — жить все время в домах других людей и ничего не иметь самой?!
Иногда я просто не выдерживаю.
В первый раз с тех пор, как ее узнала, я почувствовала к Мэри что-то вроде симпатии. Несомненно, жизнь у нее была нелегкой. А тут еще постоянно перед глазами совершенно поглощенные друг другом Джуди и Дик. Вот нервы у нее и не выдержали.
Ведь она тоже была молода и хороша собой.
Я успокаивающе похлопала по ее руке.
— Вероятно, тут немалая доля и моей вины, Мэри.
Я эгоистичная женщина. И в последнее время в связи с этой трагедией…
Она вдруг снова заплакала, но тихо и как-то безутешно.
Спускаясь по лестнице, я подумала, а не была ли она тоже напугана? Ведь, в конце концов, в ее одиночестве для нее не было ничего нового.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю Мэри, как и других актеров нашей драмы.
Но в какой-то степени она по-прежнему остается для меня загадкой — странное, заносчивое существо с жеманными манерами, у которого, однако, были свои часы отчаяния и слабости.
Другим событием, оставшимся у меня в памяти от того вечера, был довольно поздний телефонный звонок. Звонили Дику.
Было часов одиннадцать.
Все это время он провел с Джуди, удобно устроившись рядом с ней на кровати, хотя из уважения к моим старомодным взглядам они оставили дверь в комнату открытой.
Когда я позвала его, он неторопливо подошел к телефону и взял трубку. В следующее мгновение, однако, от его спокойствия не осталось и следа. Он бросился в холл, схватил свой плащ, шляпу и, подойдя к лестнице, крикнул Джуди:
— Должен бежать, дорогая.
Что-то произошло, и требуется присутствие самого выдающегося репортера.
— Поднимись сейчас же наверх и скажи «до свидания»!
— Это бизнес, — крикнул он, ухмыляясь.
— Я могу поцеловать тебя в любое время.
С этими словами он выбежал из дома. Взревел мотор, и я услышала, как с треском и грохотом его старый потрепанный «форд» ринулся по аллее, тогда как Джуди все еще продолжала сверху звать его.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Я несказанно удивилась, когда на следующее утро, еще до того, как успела одеться, Клара объявила, что пришел инспектор Гаррисон.
Бросив взгляд на часы, я увидела, что было еще только половина девятого.
Клара явно сочла визит несвоевременным.
— Я могу попросить его прийти попозже, мэм.
— Нет-нет.
Ты случайно не знаешь, что ему нужно?
— Нет. Его впустил Джозеф.
Принести вам сначала кофе?
Но я не хотела никакого кофе.
Быстро что-то набросив на себя — Джуди еще спала, и я боялась ее потревожить, — я спустилась вниз. Инспектор стоял у открытой двери в умывальную и задумчиво смотрел вверх, на слуховое окошко.
У него был усталый, какой-то несвежий вид и воспаленные, красные от бессонницы глаза.
— Я взял на себя смелость попросить вашего дворецкого принести мне чашку кофе.
Не спал всю ночь.