Итак, происходило ли когда-нибудь что-нибудь такое, как бы давно это ни было и какой бы ерундой ни казалось, что могло бы стать мотивом убийства Сары Гиттингс?
Видите ли, второе преступление с ним тесно связано.
Я это знаю.
Итак, подумайте. Может быть, у кого-то в семье были неприятности или какая-то тайна, о которой она знала, даже семейная сцена, свидетелем которой она была.
— У нас не бывает сцен, инспектор.
— Ерунда!
Они бывают в каждой семье.
— В нашей семье, уверяю вас, ничего подобного не бывает.
Уолтер Сомерс недолюбливает свою мачеху, но они не ссорятся.
Просто стараются не встречаться, только и всего.
— А мистер Блейк?
— Зачем ему ссориться с ними?
Они всегда к нему хорошо относились.
Мне кажется, мистер Сомерс оказывает ему даже некоторую денежную помощь. А человек не ссорится с теми, от кого зависит его хлеб с маслом.
— Расскажите немного об этой семье.
Мне известно лишь, что они очень богаты.
— Говард был женат дважды.
Его первая жена сбежала с другим и умерла в Европе несколько лет назад.
После ее смерти он женился на моей кузине Кэтрин.
У них один ребенок, Джуди, которая сейчас гостит у меня.
Живут очень счастливо.
— И это все?
— Да, если не считать того, что Говард Сомерс серьезно болен.
У него грудная жаба, и уже был, по крайней мере, один приступ.
Это произошло здесь в прошлом году, когда я с его семьей была за границей.
Он тогда чуть не умер, и я думаю, что жить ему осталось совсем недолго.
— Понимаю.
Сколько ему сейчас?
— Почти шестьдесят.
И он весьма интересный мужчина.
— Расскажите подробнее об этом приступе.
Когда вы сказали, что это случилось здесь, вы имели в виду — в этом доме?
— Нет.
Дом был заперт.
Он остановился в гостинице, в «Империале».
Сара Гиттингс приезжала туда, чтобы его выхаживать.
— А мистер Блейк?
Он был здесь в это время?
— Нет. Он был в Мэйне.
У него там небольшой домик.
Сейчас я понимаю, что этот допрос был рассчитан в основном на то, чтобы усыпить мою бдительность, так как в следующий момент он тем же самым тоном задал столь неожиданный вопрос, что я просто растерялась.
— А когда вы отдали мистеру Блейку трость, принадлежавшую вашему деду?
Должно быть, растерянность была совершенно явно написана на моем лице, так как он улыбнулся.
— Ну-ну, — проговорил инспектор.
— Вы явно не годитесь в свидетели защиты, мисс Белл!
Я вижу, Амос сказал правду.
Покажи негру полицейский значок, и он выложит тебе все начистоту.
Так когда вы дали мистеру Блейку эту трость?
— Где-то ранней весной.
Кажется, в марте.