— Как вы думаете, где она может быть сейчас?
— Не имею ни малейшего понятия.
Во всяком случае, сюда он ее не приносил.
Инспектор резко наклонился вперед, не сводя с меня настороженного взгляда.
— А, так вы знаете, что она исчезла!
Это интересно.
Я сказал бы, весьма интересно.
Кто сообщил вам об этом?
Не Амос, так как мы его предупредили на этот счет.
Может быть, сам мистер Блейк?
— Нет.
Это был Уолтер Сомерс.
Амос сказал ему об этом.
— Похоже, для двух преступлений у нас тут собралось слишком много сыщиков… А теперь, если вы не возражаете, хотелось бы услышать описание трости.
Что мне оставалось делать?
Несмотря на все свое нежелание говорить об этом, мне все же пришлось рассказать о трости во всех подробностях: и о тяжелом набалдашнике, и о скрытом в трости клинке.
— Лезвие было острым?
— Конечно же, нет.
Но, вероятно, — ядовито добавила я, — Джим его заострил, если собирался совершить убийство.
Однако мой сарказм тут же обратился против меня самой.
— Вам, должно быть, будет весьма интересно узнать, что он сделал именно это.
Спустя приблизительно неделю после того, как получил ее.
Он, однако, не дал мне слишком долго размышлять над его словами.
— Я хочу проверить кое-что еще.
Как я слышал, в тот вечер, когда была убита Сара Гиттингс, мистер Блейк звонил сюда Джуди.
В какое время это было?
— Вскоре после семи.
Возможно, в четверть восьмого.
— Как я понимаю, его просила что-то передать мать Джуди?
— Да, но он…
Я остановилась, но слишком поздно.
Он опять склонился ко мне, устремив на меня внимательный взгляд.
— Что «но он…»?
— Я только сейчас вспомнила.
Он спросил, дома ли Сара. Но ведь это говорит в его пользу, не так ли?
Он бы не спрашивал, если бы ему было это известно.
— Или ему это было известно и он спрашивал лишь для того, чтобы все думали, будто он этого не знает.
Инспектор сидел и смотрел на меня, и в первый раз я подумала о нем, как о потенциальном противнике.
Взгляд его небесно-голубых глаз был холодным и пронизывающим, а лицо выражало решимость и даже некоторую угрозу.
И он был умен, умен и проницателен, в чем я позже не раз имела случай убедиться, когда пыталась ввести его в заблуждение.
Он разгадывал все мои хитрости, иногда даже пугая этой способностью видеть, казалось бы, все насквозь.
По-своему он был таким же таинственным, как Сара, таким же замкнутым, как Флоренс Гюнтер, и таким же неумолимым, как сама судьба.
Однако он всегда относился ко мне с симпатией, а иногда даже с почтением. Сейчас его тон был тоже вполне дружелюбным и почти непринужденным.
— Он сказал, где находится, когда звонил вам?
— Нет.
Вероятно, дома.
— Как? Вы этого не знаете, мисс Белл? — язвительно спросил он.
— Ну что ж… В таком случае, позвольте мне рассказать вам.
В тот вечер Джим Блейк поужинал рано и ушел из дома в семь. Или вскоре после этого.
Он никому не звонил перед уходом.