— Мне не нравится твой тон, Уолли.
Он постарался взять себя в руки.
— Извини, — пробормотал он.
— Я просто очень взволнован.
Да и кто не был бы на моем месте взволнован!?
Я спрошу тебя по-другому.
Итак, был ли коврик в машине в тот вечер, когда Амос отвозил тебя домой?
— Да.
— И ты оставила его там?
— А почему бы и нет?
— Это не ответ.
— Послушай, Уолли.
Не пытайся давить на меня.
Я совсем не обязана отвечать на твои вопросы.
Если хочешь, можешь обратиться в полицию.
И если они сочтут нужным прийти ко мне…
— О, Господи!
Да я как раз и пытаюсь избежать этого.
Но этот негр выбалтывает им все, что знает.
Они еще вытащат это из него.
Я только хочу знать, почему взяли этот коврик.
Что на нем было?
Почему было так важно, чтобы об этом ничего не узнали?
Я окинула его внимательным взглядом.
— Уолли, ты веришь тому, что эти преступления совершил Джим Блейк?
Ты намекал на это, как и на то, что тебе известно, почему он это сделал.
— Да, мне казалось, я знаю, что могло его заставить пойти на это. Но убийство Флоренс Гюнтер… Нет, я не верю, что у него хватило бы на это мужества.
— Если, как ты считаешь, тебе известны мотивы преступления, ты должен рассказать об этом.
Хотя бы мне.
Я все время пробираюсь как бы ощупью…
— А, так ты этим занимаешься!
Послушай, что все-таки было на этом коврике?
Масло?
Кровь?
Это ты его взяла, не так ли?
Амос уверен, что это сделала ты.
— Почему он так решил?
— Ну, он говорит, что если бы, когда ты садилась в автомобиль, его там не было, ты бы непременно спросила об этом.
И тогда я решила выложить ему все начистоту.
— Да, Уолли. Это я взяла коврик. Взяла и сожгла в топке.
На нем был кольцеобразный след от какого-то сосуда, в котором находился керосин.
— О, Господи! — воскликнул он и, казалось, еще глубже погрузился в свое кресло.
Он заметно постарел за последние дни.
Я не могу найти других слов для описания произошедшей в нем перемены.
Во всяком случае, в нем не осталось и следа той веселости, которая делала его таким привлекательным.
Но я не могла заставить себя жалеть его.
Ему явно было кое-что известно об этом деле. По-моему, даже слишком многое.
— Как ты думаешь, — спросил он, — Амос знал об этом пятне на коврике?
— Не имею ни малейшего понятия.
Но если бы он об этом знал, то рассказал бы об этом в полиции, и они давно бы забрали коврик.