Все эти разговоры об ужасе, застывшем на лице трупов, полная чепуха.
Я видел лицо человека, которого буквально забили до смерти, а он выглядел так, как будто умер в кругу семьи в собственной постели.
Джуди начала звать на помощь, сбежались слуги.
Горничная Кэтрин, истеричная француженка, оказалась совершенно беспомощной, и человеком, который распахнул все окна и побежал за водой в ванную Говарда, оказалась как всегда деловитая Мэри Мартин.
— Но она разбила стакан, — сообщила Джуди, не сводя с меня покрасневших глаз.
— Она взяла стакан из-под виски со столика у кровати и уронила его на пол в ванной.
Он рассыпался на кусочки.
Я хотела бы знать, зачем она это сделала.
В ванной же были другие стаканы.
Я попыталась ее успокоить.
Ведь, в конце концов, ее отец был давно и неизлечимо болен.
А стакан в такой ситуации может разбить любой.
Но Джуди не успокаивалась.
— А как она попала туда так быстро?
Как будто ждала этого крика.
Я посоветовала ей ничего никому не говорить, особенно Кэтрин, которой и так хватало горя.
Джуди только отмахнулась:
— Она сама скоро узнает, что дядя Джим здесь был.
Его видел ночной сторож.
Он уже сказал о посетителе Эвансу. Когда услышал, что отец… что отца нет.
Сейчас об этом знают уже, наверное, все слуги.
— Он узнал твоего дядю Джима?
— Не знаю.
Ему известно, что кто-то приходил.
— А врачи?
По их мнению, все в порядке?
То есть дело в его сердце?
— Что еще они могут сказать, — проговорила она задумчиво.
— Если это был яд…
— Тихо, Джуди!
Я как-то пережила этот тяжелый день. Уже много лет при всех семейных несчастьях неизменно нам помогала Сара, сейчас ее очень не хватало.
Сара взяла бы все под свой контроль. Уложила бы в постель Кэтрин, спокойно, но решительно угомонила бы эту истеричную француженку, которая сейчас заламывала руки перед слугами, дала бы всем успокаивающего или заказала бы его в аптеке, а затем, как будто смерть является таким же нормальным явлением, как жизнь, читала бы книгу до тех пор, пока все не уснут.
Но Сары не было.
Не было Флоренс Гюнтер.
А теперь — Говарда.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Уолли приехал в тот же вечер.
Кэтрин все еще не появлялась из своей комнаты.
Джуди заходила к ней несколько раз, но ее мать, поглощенная горем, не замечала никого и ничего.
Она рассеянно целовала Джуди и тут же забывала о ней.
Но она сделала роковую ошибку, отказавшись поговорить с Уолли.
Сделай в то время она один миролюбивый жест, выкажи хоть один знак признания общего горя, общей утраты, и все было бы по-другому.
Несмотря на все свои недостатки, Уолли любил отца.
Когда я вышла к нему, он, с посеревшим, осунувшимся лицом, едва выдавливал из себя слова, мешком сидя в кресле.
Сверху я впервые увидела седину в его волосах.
Ему в то время было около тридцати пяти, но тот, кто увидел бы его в тот момент, дал бы все пятьдесят.
— Как я понимаю, у него не выдержало сердце?
— Да.
Это могло случиться в любой момент. Ты же знаешь, Уолли.
Он немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос: