Или нанял санитарную машину.
Он же приедет на похороны, да?
Я села — вдруг задрожали колени.
Дик взглянул на часы.
— Когда приходит на работу ночной сторож?
— Понятия не имею.
— Вот с ним надо поговорить.
Тут я решила рассказать ему и о Мэри, и о стакане.
Слушал он внимательно, но когда я объяснила, что она действительно нашла карточку и я не уверена, что она ничего не выбросила в окно, он только отмахнулся.
— Подождите.
Надо разобраться, есть третье преступление или нет.
Во-вторых, кому надо убивать человека, которому и так осталось жить всего несколько месяцев?
Но пусть так.
Пусть даже в стакане был яд.
Что-нибудь быстродействующее, типа цианистого калия.
Все равно сначала придется признать, что Говард, когда пил виски, разговаривал с человеком, которого знал и которому доверял.
Он ничего не опасался, просто выпил виски.
Но тут же надо признать и другое: Мэри Мартин знала, что Говарда убьют, и знала, как это сделают.
И она предупреждает Джуди, чтобы его не оставляли ночью одного.
Не она же это сделала?
— Не знаю, — ответила я в растерянности.
— Как я понимаю, шансов на вскрытие нет?
— Если ничего не говорить миссис Сомерс, то нет. Если сказать — тоже нет.
Ведь замешан ее брат.
Мы, конечно, ничего этого Джуди не сказали. День прошел достаточно спокойно. Все так же приходили и уходили люди, приносили цветы, Мэри Мартин все так же церемонно ходила по комнатам и вела свои аккуратные записи.
Ближе к вечеру она попросила разрешения пойти переночевать к себе домой, и я ее отпустила.
Но она осталась к обеду и ушла только в девять, а в девять пятнадцать мне позвонил Дик.
— Послушайте, — сказал он, — я тут рядом в аптеке и хочу, чтобы вы знали: в том, о чем мы говорили сегодня, что-то есть.
— Что же?
— По поводу этой дамы. Вы понимаете, о ком я?
— Да.
— Так вот.
Она расспрашивала ночного сторожа.
Любопытно, да?
Я и подумал, что надо вам сказать, чтобы вы могли проследить, как и что.
Он повесил трубку, предоставив делать выводы мне самой.
Я помню, что в тот вечер в доме был адвокат Говарда Алекс Дэвис.
Он удобно устроился в библиотеке в кресле с бокалом старого портвейна. Наверное, именно сочетание хорошего вина и не менее хорошего обеда сделало его необычно разговорчивым.
Алекс Дэвид был толстяком с маленькими черными и очень острыми глазками на широком лице.
— Вероятно, вы знаете, — заявил он, — что наследство большое.
Даже больше, чем думают.
Бедный Говард не афишировал своих дел.
— Завещание, полагаю, осталось?
— Да.
Думаю, оно справедливое.
Он позаботился и о слугах, и о благотворительности, и кое-что также оставил брату миссис Сомерс.
— А Уолли? — спросила я.
Он откашлялся:
— Он уже помогал Уолли.
Были ведь неудавшиеся предприятия, прошлым летом оплатили кое-какие счета.